• Московский государственный академический Камерный музыкальный театр имени Б. А. Покровского

    Лунный мир

Йозеф Гайдн

Веселая драма в двух действиях
Либретто Карло Гольдони. Русский текст Юрия Димитрина

12+

Великий венский классик Йозеф Гайдн (1732-1809) известен в первую очередь как "отец симфонии и квартета", а вот ассоциировать его имя с оперным жанром обычно не принято. Однако он не только является автором 24 опер: в его наследии есть несколько подлинных оперных жемчужин. Одна из них — "Лунный мир".

Опера была создана для придворного театра князя Николауса Эстерхази, на службе у которого в то время находился Гайдн. Премьера состоялась под управлением самого автора 3 августа 1777 года в честь свадьбы второго сына князя, Николая Эстерхази, и графини Марии Анны Вайссенвольф.

"Лунный мир" написан на либретто великолепного итальянского комедиографа Карло Гольдони. Сюжет оперы связан с одной из самых известных мистификаций Нового времени — открытием Лунного мира.

Веселая история о том, как мнимый астролог разыграл на Земле жизнь обитателей Луны во главе с лунным императором, восходит к итальянской комедии дель арте и комедии парижского ярмарочного театра "Арлекин, император Луны" и была невероятно популярна в то время. Только на либретто Гольдони написаны оперы Б. Галуппи (1750), Дж. Паизиелло (1768), Н. Пиччини (1770) и целого ряда других композиторов. Но сочинение Гайдна стало, безусловно, лучшим его воплощением.

Композитор не просто положил на музыку блестящий текст Гольдони. Он обогатил его содержание и вывел свое сочинение за рамки традиционной комической оперы. Не случайно и жанр "Лунного мира" он определил как drama giocosa, то есть веселая драма. В ней гармонично сочетаются комическое и лирическое, бытовое и возвышенное, фантастика и реальность. "Лунный мир" вобрал в себя все лучшее, что имел оперный жанр второй половины XVIII века: великолепные арии, соединяющие в себе виртуозность и изумительную итальянскую кантилену, изящную и изобретательную оркестровку, увлекательный сюжет, яркие характеристики персонажей и даже вставной балет.

В России "Лунный мир" Гайдна никогда прежде не исполнялся. Специально для постановки в Камерном музыкальном театре русский текст либретто подготовил известный переводчик, либреттист и драматург Юрий Димитрин.

"Лунный мир" в интерпретации режиссера Ольги Ивановой и художника Виктора Герасименко — спектакль для тех, кто умеет и любит мечтать. Ведь для того, чтобы побывать в Лунном мире, не обязательно лететь сквозь звезды к другой планете. Частичка его живет в каждом из нас, нужно только внимательно прислушаться к себе и окружающей действительности. А удивительная музыка Гайдна поможет погрузиться в этот фантастический и прекрасный мир.

Премьера состоялась 20 декабря 2013 года.

Продолжительность спектакля 2 ч. 45 мин.

Footer

Первое действие

Мнимый астролог Экклитико рассказывает ученикам, что создал подзорную трубу, позволяющую увидеть жизнь обитателей Луны. На самом деле это хитрый обман: он собирается провести богача Буонафеде, и, женившись на его дочке Клариче, получить солидное приданое. Очень кстати появляется и сам Буонафеде. Он признается, что страстно увлечен Луной и очень хочет хоть одним глазком взглянуть на ее волшебный мир. При помощи подзорной трубы Экклитико показывает ему сцены «лунной жизни», обещающие доверчивому старику радости и наслаждения. Буонафеде в восторге! Между тем не только Экклитико хочет стать зятем богача. Эрнесто влюблен во Фламинию, вторую дочь Буонафеде, а его слуга Чекко мечтает жениться на служанке Лизетте. Вместе они решают разыграть скрягу и таким образом устроить сразу три свадьбы.

Клариче и Фламиния мечтают поскорее вырваться из-под родительской опеки и выйти замуж. Отец же не спешит расставаться с дочерьми и делить наследство с двумя зятьями. Зато он не прочь устроить собственную личную жизнь с Лизеттой.

Появляется Экклитико. Он пришел проститься с Буонафеде: при помощи "волшебного" эликсира, дарованного ему якобы самим лунным императором, он собирается отправиться на Луну. Буонафеде умоляет взять его с собой. Экклитико охотно делится напитком, который оказывается простым снотворным. Засыпая, Буонафеде представляет, что вместе с астрологом летит сквозь облака и звезды прямо к Луне. Появляются Клариче, Фламиния и Лизетта. Они думают, что их дорогой отец и господин скончался. Их скорбь смягчает Эрнесто: воспользовавшись ситуацией, предприимчивый юноша вытаскивает завещание, которое Буонафеде прихватил с собой, и каждый правит его по своему усмотрению.


Второе действие

Друзья распределяют роли: Чекко становится Лунным Императором, а Эрнесто — его слугой Эсперо. Буонафеде просыпается. Оглядев «лунный мир», он несколько разочарован в своих ожиданиях. Но входит Лунный Император со слугой, и их речи заставляют Буонафеде иначе посмотреть на окружающую его действительность.

Появляется Лизетта, уверенная, что ее хозяин умер. Но он не только жив, а вновь пытается ухаживать за ней, обещая ей неземную и чистую любовь на Луне. Однако Император объявляет, что избрал ее своей супругой и приказывает готовиться к коронации новой императрицы. Наконец прибывают Клариче и Фламиния. Видя, что в сердцах дочерей зажглась искренняя любовь к своим избранникам, Буонафеде решает не препятствовать их счастью. Он сам так очарован Луной, что теперь чувствует себя абсолютно счастливым.

Начинается коронация. В обстановке общего загадочного праздника Буонафеде дает согласие на три брака и обещает приданное. Но как только церемония заканчивается, молодые признаются в обмане. Однако Буонафеде ничего не желает слушать: ведь Луна действительно преобразила его, сделала добрее и чище. Он верит в ее волшебную силу и следует на зов Луны, оставляя счастливые пары наслаждаться земным счастьем.

Театр Покровского Лунный мир

Буонафеде - Г. Юкавский, Клариче - Т. Конинская, Экклитико - А. Сулимов

Театр Покровского Лунный мир

Эрнесто - А. Полковников, Фламиния - Е. Ферзба, Буонафеде - Г. Юкавский

Театр Покровского Лунный мир

Лизетта - З. Рубинова

Театр Покровского Лунный мир

Чекко - Л. Казачков, Лизетта - В. Пилипенко

Театр Покровского Лунный мир

Буонафеде - Г. Юкавский, Чекко - Л. Казачков

Театр Покровского Лунный мир

Буонафеде - Г. Юкавский, Экклитико - А. Сулимов

Театр Покровского Лунный мир

Буонафеде - Г. Юкавский, Экклитико - А. Сулимов

Театр Покровского Лунный мир

Буонафеде - Г. Юкавский

Театр Покровского Лунный мир

Буонафеде - Г. Юкавский, Экклитико - А. Сулимов

Театр Покровского Лунный мир

Клариче - Т. Конинская

Театр Покровского Лунный мир

Экклитико - А. Сулимов, Эрнесто - А. Полковников, Чекко - Л. Казачков

Театр Покровского Лунный мир

Экклитико - А. Сулимов, Буонафеде - Г. Юкавский

Постановочная группа

Действующие лица и исполнители

Пресса

Наталья Лагина, Слово, 28 февраля - 13 марта 2014 г.

С весельем и отвагой

Сначала об отваге. В самом деле, надо же было отыскать эту абсолютно забытую в нашей стране оперу великого немецкого классика. Да что забытую: ее у нас в России вообще никогда не ставили, хотя автора давно и по заслугам уважают. Шутка ли, одних симфоний — одна другой лучше — у него больше сотни, и играют их очень много, в том числе и у нас. А к операм относятся, быть может, излишне деликатно: например, в Московском камерном музыкальном те­атре имени Бориса Покровского в разное время шли две одноактные оперы Гайдна — "Аптекарь" и "Неожиданная встреча". А ведь у этого композитора только до нас до­шли 24 оперные партитуры, в том числе и та, что стала очень яркой и сразу полюбившейся зрителям премьерой.

Театр во главе с талантливым режис­сером Ольгой Ивановой едва ли не во­сторженно отнесся к "полнометражной" онере "Лунный мир". Справедливости ради напомню, что идея постановки при­надлежала именно О. Ивановой, а она, в самом деле, отважный мастер. Достаточно назвать среди сотни ее постановок такие истинные откровения, как "Бег" (по Булгакову) Николая Сидельникова, или "Ревизор" Владимира Дашкевича, или "Кровавая свадьба" Ширвани Чалаева, или "Мария Стюарт" Сергея Слонимского. Я назвала только открытия и первопрочтения О. Ивановой современной музыки нашей страны, а ведь есть еще и многие произведения русской и зарубежной классики. По-настоящему отважно обращение и к классике XVIII века, то есть как раз к музыке Йозефа Гайдна.

А теперь про веселье. Веселая драма — как обозначено в буклете — создана по либретто другого классика XVIII века — Карло Гольдони. К этому изобретательному и удивительно симпатичному либретто обращался, по крайней мере, десяток ком­позиторов конца позапрошлого века. А для премьеры в Москве коррекция либретто была поручена большому мастеру поэзии и оперы Юрию Димитрину.

Я позволила себе довольно пространное "вхождение" в спектакль. Хочется, чтобы многие о нем узнали и отправились в гостеприимный театр на Б. Никольской. Удовольствие гарантировано. В зале постоянно сопровождать действие будет добродушный зрительский смех — все, что происходит на сцене, весело, празднично и остроумно. А кроме того — отмечу это особо — как-то непривычно элегантно и отличается настоящим вкусом во всем, начиная от живописного убранства сце­ны (сценограф Виктор Герасименко) и кончая увлеченным звучанием оркестра (Владимир Агрйнский); от яркой, раз­ноцветной толпы участников спектакля до исполнителей центральных партий — в основном, творческой молодежи театра. И своеобразным "дирижером" сценического действа стала О. Иванова.

В буклете спектакль обозначен как "веселая драма". Хотя, по-моему, вернее было бы именовать происходящее эксцентрической комедией, заставляющей вспомнить комедию dell`arte (комедию масок — вид итальянского театра), и народный итальянский театр Пульчинеллы (кукол), и площадный французский театр. Все эти аналогии буквально "вплетены" в действие. Невольно на­прашивается мысль, что именно для этого сцени­ческого решения опера и была задумана авторами. Остроумный сюжет захва­тывает сразу, буквально тонет в смехе зала. Авторам удалось органично прибли­зить действие к нашему времени. Да что там к на­шему: ведь межпланетны­ми путешествиями люди увлечены уже давно. Стоит вспомнить того же Жюля Верна или нашего Алексея Толстого с его "Аэлитой". Но если у названных ав­торов космические рейсы были задуманы всерьез, то в "Лунном мире" мы стал­киваемся с очень веселой историей о том, как двум предприимчивым молодым людям удалось околпачить скаредного папашу двух очаровательных девушек. Для того чтобы "выиграть" и девушек, и наследство, они организовывают "от­правку" скряги на Луну, да еще устраивают ему там встречи с Лунным Импера­тором и другие невероят­ные приключения. Причем все делается изобретательно и естественно.

Весьма ненавязчиво вве­дены в действие предметы нашего нынешнего быта, например, мобильники, фотоаппараты, фотока­меры и т.п. И эти "при­меты времени", наряду с увлеченным, поющим и танцующим актерским ансамблем, "играют" свои собственные роли. Среди актеров просто необходимо отметить Алексея Сулимова (Ложный астролог), Германа Юкавского (Купец Буонафеде), Татьяну Конинскую и екатерину Ферзбу (Дочери Буонафеде) и особенно — Вету Пилипенко {Служан­ка Лизетта) и Александра Полковникова (Эрнесто). А как хороша шумная, по-своему загадочная и фантастическая "свита" учеников астролога Экклитико! И самые искренние симпатии зрителей вызывает очаровательная Иноплане­тянка — хореографический номер Анны Костылевой...

В этом спектакле все продумано до мельчайших деталей — сцена с огромным глобусом, в котором тоже разворачивается действие, хороши костюмы, и отлично работающий свет (Сергей Скорнецкий), и хореография, которая занимает важное место в спектакле (хореограф Алексей Ищук). Темп премьеры — энергичный и даже, если того требует происходящее, весьма стремительный. Уже хорошо. Хотя в процессе "накатки" спектакля, думаю (и, наверное, не только одна я), в первом действии будут сделаны некоторые купюры — ряд подробностей там представляются излишними.

Спектакль получился красивый и до­брый. Как говорится, смотришь — сердце радуется. Мгновенно запоминающиеся мелодии — очень важная оценка премь­еры. И хочется процитировать слова по­становщика: "Мечтатель! Наш спектакль — для тебя! Если ты видишь чудесные сны, если в твоем сердце живет мечта, если ты влюблен, то однажды найдешь свой лунный мир. Для этого совершенно необязательно совершить путешествие на Луну и коснуться руками звезд... Вни­мательно и неторопливо приглядись к окружающей тебя природе, вещам, людям. Послушай тишину и прекрасную музыку, полюби их, и ты обязательно ощутишь себя в новом пространстве — прекрасном лунном мире".

Саид Гафуров, Pravda.ru, 14 марта 2014 г.

Светлая эротика и юмор музыку не затмили

Сейчас уже можно самим себе признаться, что мы все боялись, что после того, как проживший долгую и достойную жизнь, несомненно, великий режиссер Борис Александрович Покровский встретился с Неизбежным, созданный им замечательный театр — Московский государственный академический Камерный музыкальный театр теперь уже имени Б. А. Покровского — засушат и мумифицируют в попытках сохранить традиции.

У меня для вас хорошая новость — этого не произошло. Две комические премьеры прошлого года (обе впервые поставлены в России) — "Три Пинто" К. М. фон Вебера — Г. Малера и "Лунный мир" Гайдна — это просто замечательные постановки! Театр живет и театр развивается.

Камерный музыкальный всегда считался театром режиссерским, им он и остается. Оркестр крепкий, дирижеры хорошие, хор веселый, солисты отменные, но идем мы на Никольскую улицу все-таки за музыкальной режиссурой. И нам ее дают полной меркой. В двух спектаклях мы видим два ведущих театральных направления режиссуры условного театра XX века — брехтовское в "Трех Пинто" и эклектичное вахтанговско-мейрхольдовско-таировское в "Лунном мире". Это уместно и это убедительно.

Лунный мир" режиссера Ольги Ивановой и художника Виктора Герасименко — это очень хорошо, весело и забавно, свежо и наполнено жизнью. Помимо всего прочего в век академика Петрика и битв экстрасенсов — это еще и актуально: "Мнимый астролог Экклитико рассказывает ученикам, что создал подзорную трубу, позволяющую увидеть жизнь обитателей Луны. На самом деле это хитрый обман: он собирается провести богача Буонафеде, и, женившись на его дочке Клариче, получить солидное приданое. Очень кстати появляется и сам Буонафеде. Он признается, что страстно увлечен Луной и очень хочет хоть одним глазком взглянуть на ее волшебный мир. При помощи подзорной трубы Экклитико показывает ему сцены "лунной жизни", обещающие доверчивому старику радости и наслаждения. Буонафеде в восторге!".

Ольга Иванова, отказываясь от буквы некоторых формальных принципов Покровского, сохраняет в полной мере дух режиссерского театра Бориса Александровича. Хотя эта постановка вызывает сомнения именно в плане режиссуры.

"Лунный мир" написан на либретто тонкого и ироничного Карло Гольдони (в веселом пересказе Юрия Димитрина), пытавшегося сокрушить устои commedia dell'arte, а в варианте Ивановой доминирует гротесковая модель комедии масок в духе записного оппонента Гольдони Карло Гоцци.

Но Гольдони и Гоцци совсем разные авторы, чей спор между собой во многом и предопределил последующее развитие итальянской драмы. "Лунный мир" — это не "Любовь к трем апельсинам" и не "Принцесса Турандот". Ярмарочный балаган Гоцци — это одно (вспоминаются Вахтангов и Мейерхольд), а тонкие, интеллектуальные шутки Гольдони — совсем другое (на ум приходят Брехт и поздний Таиров). Но эти различия в постановке Камерного театра теряются.

Выбор стилистики Ивановой кажется в общем-то сомнительным, а ее предпочтения конъюнктурными — сделать что-то знакомое российскому зрителю.

Да и давайте называть вещи своими именами — в российском обществе мистические увлечения девяностых годов прошли, социального заказа на них больше нет. Но спектакль слишком реален, слишком конкретен, слишком раблезиански ориентирован, чтобы туманная, потусторонняя, романтически возвышенная линия могла бы в нем доминировать. В любом случае — Ольга Иванова в своем праве. Театр — это искусство режиссера. Спектакль, несомненно, удачный и обречен на успех. Обязательно сходите — вам понравится!

В "Трех Пинто" нам открывают оперного Малера, и это открытие удивляет — Малер, оказывается, совершенно замечательный оперный композитор. Очень высокий общемузыкальный уровень никуда не девается, но симфонист Малер, оказывается, еще и очень хороший оперный технарь.

Это поколение солистов Камерного театра само по себе удивительно талантливо — а теперь они вошли в самый расцвет своего творчества — они могут делать все — и трагедию, и драму, и комедию. И все это они могут делать на очень высоком уровне и на не очень простом музыкальном материале — особенно хорошо это видно в ансамблях, которых в "Трех Пинто" много.

Спектакль уморительно, убийственно смешон. Автор Pravda.Ru пошел на него в конце недели замученный огромным объемом работы, больной и жутко депрессивный, но уже на второй минуте мне стало весело, на пятой — смешно (в нашей опере укоренился странный обычай, с которым Покровский всю свою жизнь гения, по-моему боролся, что опера — жанр высокий, и на ней смеяться нельзя), но когда давно уже по справедливости заслуживший звание народного артиста Герман Юкавский и разбивавшая наши сердца (а теперь уже, похоже, и маленькие пока еще сердечки наших сыновей) Олеся Старухина стали пародировать самих себя в Зарастро и Памине, я не выдержал и начал смеяться вслух, а к концу — на тутти — смеялся, отчаянно пытаясь себя сдерживать, уже весь зал (в этом нет ничего плохого — говорят, что живая, естественная реакция публики актеров только заводит).

Кстати, на втором представлении, которое видел автор Pravda.Ru, Клариссу пела не менее замечательная, но совершенно иная Евгения Суранова. Тембр у нее немного другой, а обертона совершенно иные, вместо интимной приглушенности Старухиной, Суранова поет звонче, напоминая вместе с Лаурой — Татьяной Ветровой и Игорем Вялых скорее веселую музыку Иоганна Штраусса или Оффенбаха. Но вариант с Старухиной, Алексеенко и Василием Гафнером с точки зрения реализации режиссерского замысла показался мне более интересным — три глубинных смысловых пластов вместо двух.

В "Трех Пинто" в тех составах, которые я слышал, хороши абсолютно все — Юкавский, Гафнер, Ковалев, Полковников, Филин, Мочалов (хотя петь ему приходилось очень мало). Замечательная Ирина Алексеенко невероятно убедительна в амплуа красивого, знающего себе цену, но способного любить резонёра, и вообще хороша. Татьяна Ветрова в этой же партии отлично поет, не может не влюбить в себя, но менее убедительна — она играет резонёра, а Алексеенко резонером живет. Екатерина Ферзба и поет хорошо, и танцует роскошно, и просто сногсшибательно очаровательна.

Михаил Кисляров и Сергей Бархин сделали абсолютно брехтовский спектакль, причем, как я понимаю, не настоящего Брехта, который развивался и менялся со временем, а такого "идеального" Брехта из Теории театрального искусства, который бы строго следовал своим собственным книгам. Мое поколение видело спектакли последних учеников Брехта: Джорджо Стрелер привозил свою Cosi fan tutte, а Ахим Фрайер поставил "Волшебную флейту" в Новой опере — нам есть, с чем сравнивать.

Театральностью и зрелищностью более свободные в своих решениях, говорящие о юбилее Марселя Марсо, Кисляров и Бархин, безусловно, превзошли талантливейшего, но по-немецки дисциплинированного Фрайера, хотя берут они, конечно, плотностью гэгов и их количеством. В Театре Покровского актеры играют свободнее, чем в Новой опере, но это и понятно, театр Покровского — режиссерский, а в Новой от века доминируют дирижеры.

То есть все настолько здорово, что — даже если строгий критик захочет кого-нибудь пнуть — ему по должности положено, никого не получится пнуть заслуженно, но ведь и не хочется, настолько все уместно и убедительно! Веберовские хоры в Камерном театре поют с одновременной пантомимой. Впечатляет. Реально впечатляет.

Речитативы произносят по-русски, поют по-немецки (без бегущей строки), но абсолютно все понятно, как в том детском анекдоте, когда телевизионный сурдопереводчик на программе новостей, отгоняя залетевшую в студию муху, случайно объявил войну Италии.

Очень мне понравился свет и компьютерные эффекты — Владимира Ивакина и Аси Мухиной — такого, пожалуй, я раньше в опере не видел — даже сравнить не с чем.

А самое главное, урок, который Кисляров и Бархин преподали другим нашим режиссерам, это то, что (спектакль, между прочим, 12+) можно абсолютно каждую мизансцену, каждый гэг, оставаясь уморительно смешным, пропитать насквозь доброй светлой эротикой и при этом без голых людей на сцене. Они просто не нужны.

Эротичны актеры в мешковатых костюмах, где все — и дамы и мужчины, и Пьеро, и фарфоровая кукла — носят тельняшки в розовую полосочку. Потому что эротика — сама по себе вещь хорошая, если она добрая и светлая, и не в одежде она вовсе, а в сердцах и головах. Так, что для детей это будет настоящим L'Éducation sentimentale. Нужная вещь в воспитании. Да и детям самим нравится.

Короче, еще раз: Бросайте все свои дела, и идите в театр Покровского на Никольской улице. На "Три Пинто". Комическую оперу фон Вебера и Малера. И на "Лунный мир" Гайдна. Они того стоит. Особенно, если у вас депрессия. К антракту она пройдет! И имейте в виду, театр Покровского плохо подходит для детей — их можно сажать только в первый ряд.

Евгения Артемова, Музыкальный журнал, декабрь 2013 г.

Лунная сказка 

Оперные сочинения Йозефа Гайдна мало популярны в России.  У нас этот композитор более известен как "отец симфонии и квартета". Между тем, его перу принадлежат около тридцати сочинений в музыкально-театральных жанрах, с успехом поставленные при дворе князя Николауса Эстергази, на службе у которого композитор состоял около тридцати лет.

Одно из таких сочинений – комическая опера "Лунный мир", увидевшая свет в 1777 году по случаю свадьбы второго сына князя. Однако после смерти Гайдна эта опера вновь взошла на театральные подмостки только в ХХ веке. Вернувшись на театральную сцену в немецком Шверине в 1932 году, она впоследствии заняла свое место во многих театрах Европы. Нынешнее появление оперы на сцене Камерного музыкального театра им. Б. А. Покровского – первое в России.

Написанная на известное в то время либретто знаменитого итальянского комедиографа Карло Гольдони, вдохновившее не одного композитора на создание музыки, опера Гайдна стала сочинением, раздвинувшим рамки привычной комической оперы-buffa. Изобилующая традиционными для этого жанра речитативами и разговорными диалогами наряду с ариями и ансамблями, она обогатила его музыку индивидуальными характеристиками. Для сцены Камерного театра русский текст либретто, поэтически изысканный и одновременно богатый веселыми каламбурами, написал Юрий Димитрин.

Постановщики, в свою очередь, тоже раздвинули рамки представлений об оперном мире Гайдна, обогатив его современными сказочными образами. Любителя классики, ожидающего увидеть на сцене привычный ассоциативный ряд с музыкой Гайдна – напудренные парики и кринолины, – постигнет разочарование. Художник спектакля Виктор Герасименко, опасающийся "музейности" в классических постановках, довольно радикально приблизил атмосферу сочинения к сегодняшнему дню. Из глубины черной зеркально-глянцевой коробки сцены, подсвеченной софитами, на зрителя смотрит гигантский глаз, приоткрывающееся веко которого обнажает зрачок-луну в космическом пространстве. Решение неожиданное, но эффектное. Собственно сценография им и ограничивается, если не считать  подзорной трубы и стеклянной колбы, с помощью которой богатый купец Буонафеде перемещается в мнимый лунный мир с помощью мнимого же астролога Экклитико. Последний разыгрывает веселый балаган лунных перевоплощений с одной единственной целью, традиционной для комедий Гольдони, – обвести вокруг пальца богача, заполучив его приданное вместе со старшей дочерью Клариче. Экклитико помогают еще две пары, страждущие монет и любви, – Эрнесто, влюбленный в младшую дочь богача Фламинию, и его слуга Чекко, жаждущий жениться на служанке Буонафеде Лизетте. Словом, возникает классическая симметричная композиция: три пары, одетые Виктором Герасименко в  зеленый, синий и фиолетовый цвета костюмов, в которых элементы классицизма сочетаются с космическими мотивами, вращаются вокруг наряженного в золото Буанофеде. Воспользовавшись склонностью богатея к повышенной экзальтации и фантазии, они внушают, что он вместе с мнимым астрологом отправляется на Луну и погружают его во втором действии в диковинную среду из лампочек-звезд и смешных костюмов, ворвавшихся в классическую оперу из современных космических телесаг. Так, плутовские влюбленные, абсолютно очаровав Буанофеде лунным миром, добиваются его согласия на три брака и приданое. И даже последующее разоблачение обмана не может испортить волшебной сказки, ворвавшейся в жизнь богача и преобразившей его душу.

Сценическая композиция, режиссированная Ольгой Ивановой и изобилующая веселыми придумками, также ориентирована на классические принципы, симметрия которых просматривается в мизансценах. Центром режиссерской драматургии становится богач Буанофеде, который в блистательном характерном исполнении Германа Юкавского сочетает старческую скупость и детскую мечтательность. Неплохо исполняют свои партии и артисты, играющие влюбленные пары, хотя не везде удается пока достичь изящности фиоритур, которыми богата партитура, также как и оркестру под управлением дирижера спектакля Владимира Агронского не везде удается достичь гайдновской легкости и стройности.

"Лунный мир", тем не менее, дарит предновогоднее ощущение искрящейся сказки, наполняя душу мечтами и надеждами.

Татьяна Елагина, Belcanto.ru, 29 декабря 2013 г.

Лунный мир по-русски

По количеству открытия раритетов для отечественной публики Камерный музыкальный театр имени Покровского не знает равных со дня основания. И часто оригинальность состоит не в имени композитора, а в выборе забытого опуса из его наследия.

Хрестоматийно знакомый всем с детства первый венский классик Йозеф Гайдн сразу ассоциируется у большинства с симфониями или квартетами. Лишь знатоки способны вспомнить пару названий его опер: "Аптекарь", долго и успешно шедший в том же Камерном, или "Орфей", промелькнувший в конце 80-х на афише МАМТа. А ведь в творческом наследии Гайдна целых 24 оперных партитуры! Многие из них до сих пор ждут своего часа в семейном архиве князей Эстергази, у которых в качестве капельмейстера служил великий композитор на протяжении десятков лет.

"Лунный мир" также был написан для придворного театра графа Николауса Эстергази. Премьера состоялась под управлением автора в 1777 году и была посвящена свадьбе второго сына князя. Процитирую из премьерного буклета:

"Лунный мир" написан на либретто великолепного итальянского комедиографа Карло Гольдони. Сюжет оперы связан с одной из самых известных мистификаций Нового времени — открытием Лунного мира.

Веселая история о том, как мнимый астролог разыграл на Земле жизнь обитателей Луны во главе с лунным императором, восходит к итальянской комедии дель арте и комедии парижского ярмарочного театра "Арлекин, император Луны" и была невероятно популярна в то время. Только на либретто Гольдони написаны оперы Б. Галуппи (1750), Дж. Паизиелло (1768), Н. Пиччини (1770) и целого ряда других композиторов. Но сочинение Гайдна стало, безусловно, лучшим его воплощением.

Композитор не просто положил на музыку блестящий текст Гольдони. Он обогатил его содержание и вывел свое сочинение за рамки традиционной комической оперы. Не случайно и жанр "Лунного мира" он определил как drama giocosa, то есть веселая драма. В ней гармонично сочетаются комическое и лирическое, бытовое и возвышенное, фантастика и реальность. "Лунный мир" вобрал в себя все лучшее, что имел оперный жанр второй половины XVIII века: великолепные арии, соединяющие в себе виртуозность и изумительную итальянскую кантилену, изящную и изобретательную оркестровку, увлекательный сюжет, яркие характеристики персонажей и даже вставной балет.

Так как опера была написана "по случаю" и для частного театра, то её дальнейшая репертуарная судьба складывалась непросто. После смерти Гайдна она была забыта, и её новая жизнь началась более чем 150 лет спустя. На сцену опера вернулась к двухсотлетию композитора в 1932 году (г. Шверин, Германия), а затем была с большим успехом поставлена в разных городах Европы. В январе 2012 года Нью-Йоркская оперная труппа представила "Лунный мир" в Хэйденском плантарии "Американского музея истории".

В России "Лунный мир" Гайдна никогда прежде не исполнялся. Специально для постановки в Камерном музыкальном театре русский текст либретто подготовил известный переводчик, либреттист и драматург Юрий Димитрин.

Новый, понятный нам текст и стал отправной точкой спектакля.

Русские слова как-будто отделили восприятие от ожиданий аутентизма, обозначили барьер между эталонной на сей день записью "Лунного мира" под управлением Н. Арнонкура, которую можно найти в YouTube.

В отличие от коллег, ожидавших встречи с академичным венским классиком, настроилась прежде всего на эпоху, мысленно провела параллель между домашним театром Эстергази и крепостными представлениями у Шереметьева.

Как там у них было на самом деле? Ведь свои, местные певцы и музыканты явно не были звёздами первой величины вроде Анжелики Каталани и подобных. Очень может быть, что и на премьере в 1777 году оркестр чуть "лохмато" играл увертюру и не все вокальные партии были спеты равноценно.

Нынешняя постановка Камерного театра интересна прежде всего как единое целое, как удачный пример живого освоения музейной классики, бережно и остроумно осовремененной.

Сюжет схож как с дель арте, так и с либретто "Così fan tutte" Да Понте — Моцарта. Богатый купец Буонафенде имеет двух дочек "на выданье". Но не заботится об их замужестве, а совершенно помешан на Луне. Только бы смотреть в телескоп, а лучше и вовсе улететь жить туда! Этим ловко пользуется Экклитико, мнимый астролог, влюблённый в старшую синьорину — Клариче. Он берёт в союзники жениха младшей, Фламинии, глуповатого красавца Эрнесто, хватающегося за шпагу при каждом слове, и его слугу Чекко. Тот имеет виды на служанку Буонафенде — Лизетту, за которой не прочь приударить хозяин.

Три весёлых парочки при помощи "театра теней" показывают доверчивому купцу якобы лунную жизнь, похожую на земную, но желанную, потому что увидена она в оптическую трубу. Затем почтенного отца семейства при помощи обычного снотворного "эликсира" переносят на спутник Земли, разыгрывают приём у Лунного императора, которого играет плут Чекко и коронацию Императрицы — Лизетты. Сами тем временем переписывают завещание в свою пользу, давая разрешение на брак дочек с их любезными. В финале все признаются размягчённому Буонафенде, что разыграли его.

Но, цитата:

Однако Буонафеде ничего не желает слушать: ведь Луна действительно преобразила его, сделала добрее и чище. Он верит в ее волшебную силу и следует на зов Луны, оставляя счастливые пары наслаждаться земным счастьем.

Такой вот прелестный, похожий на множество и вечно актуальный сюжет об "ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад".

Главное — музыка. В меру виртуозная в сольных ариях и выразительная в оркестровых фрагментах. Простая и глубокая одновременно, как это всегда у Гайдна. Естественная как плод или цветок. О ней не стоит долго рассказывать, лучше благодарно слушать и воспринимать как солнечный свет или журчанье ручья.

Иногда, особенно во втором акте, звучание голосов казалось чрезмерным. Но это — помещение: слишком мал, всё таки, зал на Никольской!

В оркестре хотелось бы большей тонкости, мягкости нюансировки. Хотя опытный Владимир Агронский руководил им в целом уверенно, сыгранность чувствовалась.

Солисты, как и положено "покровцам", все отменно хороши актёрски и пластически, стройны и подвижны, прекрасно работают в команде (хореограф — Алексей Ищук).

Особо отмечу главного заводилу, Экклитико, в исполнении Алексея Сулимова. Тенор приятного, матово-спинтового тембра звучит ровно и культурно во всех регистрах. Плюс чеканная дикция и драматически осмысленная подача текста. Артист не только внешне разительно схож с киноактёром Виктором Сухоруковым, но и сравним с ним естеством существования на сцене, богатством нюансов роли от лирики до гротеска.

Под стать ему и главный противник — Буонафеде. Разве что бас Германа Юкавского слишком могуч для буффонной партии и в финальной арии несколько утомился и смазал фиоритуры. Но зато какая пронзительная почти дон-кихотовская интонация о Луне появилась у него в самом конце!

Хорошо, что безличную Луну постановщики сделали материальной, загадочной безмолвной Инопланетянкой Анной Костылевой в серебряном гриме и костюме. Вот и утешение фанатичному лунатику.

Для любовника со шпагой Эрнесто очень подошёл качественный баритон и высокая атлетичная фигура Александра Полковникова. Роль несколько однопланова, но слушать и смотреть на "Адониса" в лиловом венке было приятно.

А вот Чекко, слуга, прекрасно играл и колоритно выглядел, но скорее напевал. Тенор или баритон у Леонида Казачкова не разобралась, вокальная природа исполнителя ближе к эстраде, мюзиклу.

Из троих дам вокально эффектней других показалась младшая дочь Фламиния — Екатерина Ферзба. Звонкое свежее сопрано не лишено округлости и легко справляется со всеми колоратурами, уверенно берёт верхушки. Актёрски и по образу интересней старшая, Клариче, Татьяна Конинская. Но у неё резче тембр и есть проблемы с мелкой техникой.

Очень выразительна по фразировке, музыкальна и артистична Лизетта — Вета Пилипенко. Но вот меццо ли это или сильно прикрытое заглубленное сопрано — не понятно.

Вместо хора действовали и пели четверо мужчин в чёрном, ученики Экклитико. Звучали слаженно, вносили особый сдержанный юмор в действие.

Что касается собственно постановки, то, надеюсь, простит меня маститая Ольга Тимофеевна Иванова, здесь её режиссёрская работа неотделима от сценографии Виктора Герасименко. Да, актёрски всё сделано умно. Но именно визуальное оформление вкупе со светом Сергея Скорнецкого придаёт очарование действию. Сочетание исторических и фэнтези, почти скафандровых деталей в костюмах парадоксально гармонично. Только холодные тона — по парам зелёные, синие, фиолетовые у влюблённых, золотой и серебристый у Буонафенде. Экстравагантные головные уборы, меняющиеся в "лунной" сцене. Справедливости ради: не во всяком оперном театре можно нарядить тенора в обтягивающий комбинезон, а сопрано почти в балетную пачку и трико с блёстками, и чтобы красиво!

Трогательно-огромный глаз с ресницами, открывающийся, чтобы показать "Луну". Зажигающиеся с "телевизионного" пульта Экклитико, запросто так, мириады звёздочек на чёрном куполе неба, отражающиеся в зеркальном потолке и стенах. Всё вроде бы просто, и явно не очень дорого сделано, но несколько раз аплодисменты вспыхивали при новой "картинке", так точно попадание в общий строй.

Сочетание детски сказочного представления о Космосе и лёгкой иронии взрослого, насмотревшегося "Звёздных войн".

Не хватило "мелочи". Русский текст Юрия Дмитрина, поэтически стильный, лишённый архаизма, полный многозначного юмора, удачен, и захотелось даже в ансамблях понимать каждое слово, для чего нужны бы титры.

Честно говоря, голосуя обеими руками за язык оригинала, в душе ностальгируешь порой по юности, по запомнившимся иногда смешным, но таким родным русским фразам из популярных европейских опер.

Ксения Старкова, Российский музыкант, 2014, № 2

Как героев Гайдна на Луну запустили

Можно ли отправить оперных героев на Луну? Как разыграть на сцене явь, чтобы она стала сказкой? И, наконец, как заставить совре­менного зрителя с увлечением слу­шать, казалось бы, обычную классицистскую комическую оперу? Ответить на эти вопросы может только сам режиссер, который, как и его герои, смотрит на мир сквозь стекла розовых очков. И предлагает зрителю присоединиться к потусто­ронней реальности: 20 декабря 2013 года в Камерном музыкальном театре им. Б.А. Покровского состоялась российская премьера оперы Йозефа Гайдна "Лунный мир". Это большое событие не только для нашей сцены — в мире опера была поставлена всего 5 раз!

Сочинение великого масте­ра, переведенное на русский язык и адаптированное для нашей сцены, зажило вполне самостоятельной жизнью. Либ­ретто оперы из 3-актного превра­тилось в 2-актное, во многом, за счет сокращения речитативов. Текст Гольдони также был пере­осмыслен для современного слу­шателя: поэт Ю. Димитрин пре­вратил главного героя, скупца и скрягу, одураченного мнимым астрономом, в наивного роман­тика, стремящегося в Лунный мир. Изначальная "чистота" Буонафеде стала основополагаю­щим моментом для режиссера-постановщика Ольги Ивановой. Для нее было важнее показать не то, как легкомысленные дочки подшутили над отцом, чтобы обманным путем обвенчаться с женихами. Главный акцент этой постановки был сделан на том, что мечты сбываются, и главный герой "Лунного мира" попадает в мир своих грез, который для него становится реальностью.

Постановка оказалась очень впечатляющей, в лучших тради­циях оперы-буфф: оригиналь­ные решения, полные искромет­ного юмора вкупе с текстом Гольдони сложились в захваты­вающую композицию. Костюмы главных героев не имеют ничего общего с одеждой XVIII века, когда, собственно, и происходит действие оперы. Купец Буонафе­де (Герман Юкавский) облеплен блестящими золотыми монета­ми. Парочки влюбленных одеты в костюмы одинакового цвета: мнимый астроном Экклитико (Алексей Сулимое) и Клариче (Татьяна Конинская) — в "ино­планетных" комплектах зеленого цвета, а младшая дочь Фламиния (Екатерина Ферзба) и ее пылкий жених Эрнесто (Александр Полковников) — в нежных, романтических сиреневых одея­ниях. Наряд служанки Лизетты (Вета Пилипенко), повелитель­ницы кухни, возлюбленной Буонафеде, украшен чашечками от половников. События на сцене разворачиваются на фоне космических декораций: подзор­ная труба, капсула для полетов на Луну, и, наконец, огромный закрывающийся и открываю­щийся глаз со зрачком-луной.

Все, что связано с идеей лун­ного мира в опере, насквозь про­никнуто благостным настроени­ем, словами о добре, свете, радо­сти. Причем, совершенно не имеет значения, мнимое ли это царство или настоящее. Буонафеде вдохновлен безумной идеей: он мечтает попасть на Луну. Лунная жизнь кажется ему прекраснее и добрее, лунные нравы — ценнее и справедливее. Слушателю кажется наивной такая восторженность главного героя, которого дурачит мнимый астроном. Он обещает ему пока­зать "лунный мир", а на самом деле каждый раз, когда просто­душный купец заглядывает в под­зорную трубу, хитрый Экклитико поворачивает ее в сторону нари­сованной Луны, на фоне которой его ученики разыгрывают сцены лунной жизни. В этот момент астроном обращается к зрителям: "Такое простодушие смешно и вам и мне". Но детская наивность Буонафеде уже не вызывает смеха, а умиляет искренностью.

Мнимый лунный мир Экклитико так же полон слов о красоте и гармонии (включая... мир, труд, май!). Но эти слова звучат тем смешнее, чем больше их пафос и показательная серьез­ность. Ученики Экклитико, про­возглашая названные идеалы, выделывают всевозможные "па" из разряда "йоги для чайников". Но их молитвенно-медитатив­ные позы и поднятые к небу руки смешны еще и потому, что все это направлено на одурачивание главного героя.

Характеры всех действую­щих персонажей подчеркнуто гиперболизированы. Страстно влюбленный романтик Эрнесто — нарочито эмоционален (по харак­теристике Буонафеде: "Петух, чуть что, вытаскивает шпагу"). От неудержимой любви к Фламинии у него все время трясутся руки, а, бывает, и случаются обмороки. Старшая дочь главного героя, Клариче - так же расчетлива, своенравна и капризна, подстать своему жениху Экклитико. Фламиния, "лунный цветок", - романтична и мечтательна, каж­дый раз, чуть увидев своего жени­ха, тут же бросается к нему в объя­тия. Служанка Лизетта все только и думает о том, как бы накормить своего господина, и даже когда он медитирует в капсуле, готовясь полететь на Луну, просовывает ему через стеклянную завесу кастрюлю.

"Лунный мир" - это театр представления. Никто не скрыва­ет своей игры. Наоборот, персо­нажи подчеркнуто совершают, казалось бы, абсурдные поступки. Эрнесто, изливая свою душу Экклитико, все время держит его рядом, не давая уйти, а в самые волнительные моменты достает шпагу и чуть не убивает несчаст­ного астронома. Как действие второго плана разворачивается очень смешная сцена: Фламиния, надев на голову огромный бант, никак не может пройти в дверь, и заботливый Эрнесто пытается всеми способами запихнуть ее в проход. Начиная второе действие оперы, герои демонстративно выстраиваются в ту же компози­ционную фигуру, на которой закончилось первое действие, как бы подчеркивая условность про­исходящих событий.

Символическое значение имеет в опере Лунный глаз - постоянно сопровождающая дей­ствие декорация. В комнате Экклитико это мнимая Луна, в Лунном царстве — трон Лунного императора, в конце же оперы глаз превращается в тоннель, в котором скрываются все герои. По словам Ольги Ивановой, "лунный мир каждый должен открыть в себе". И глаз с луной-зрачком говорит нам о том же: Луна в нашей душе, нужно только найти ее...

Оптимистичная, светлая и радостная музыка Гайдна, ско­рее, была дополнением к спек­таклю, к чему, видимо, стремил­ся и чего достиг дирижер Владимир Агронский со своим оркестром. Главное было сосре­доточено на сцене — веселье, смех, неожиданные метаморфо­зы. Мир предстал перед слушате­лем по ту сторону розовых очков, и для каждого его собственные сокровенные желания стали ближе, ведь этот спектакль "о мечте и о том, что она сбудется, если в нее верить".

Ильдар Сафуанов, Литературная Россия, 31 января 2014 г.

Парабола Бриттена и фантастика Гайдна

Две премьеры малоизвестных в нашей стране опер выдающихся зарубежных композиторов прошли в Камерном музыкальном театре имени Бориса Покровского. И если опера современного классика Бенджамена Бриттена воплощает древнюю библейскую притчу, то "научно-фантастическое" произведение творившего в восемнадцатом веке Йозефа Гайдна, наоборот, устремлено в будущее и показывает (пусть мнимое) пребывание первых людей на Луне.

Бенджамен Бриттен. Блудный сын. Камерный музыкальный театр имени Б.А. Покровского. Дирижёр-постановщик Геннадий Рождественский.

Постановка оперы Бенджамена Бриттена "Блудный сын" приурочена к столетию со дня рождения выдающегося английского композитора. Опера написана в 1968 году под впечатлением от картины Рембрандта"Возвращение блудного сына", которую Б.Бриттен увидел в ленинградском Эрмитаже. Автор посвятил оперу своему знаменитому советскому коллеге Дмитрию Шостаковичу. Время премьеры этого музыкального произведения совпало с молодёжными, студенческими бунтами в западноевропейских городах, что подчеркнуло актуальность проблематики оперы, темы непослушания и опрометчивости.

Опера была написана в придуманном Б. Бриттеном жанре "притчи для исполнения в церкви", который предусматривал весьма строгий, торжественный стиль исполнения, берущий начало в средневековых мистериях и мираклях. Всё это соединялось с традициями классического японского театра (Но и Кабуки) и приёмами современной музыки, танца, пантомимы.

Идея постановки оперы к юбилею принадлежит художественному руководителю Камерного музыкального театра имени Б.А. Покровского Геннадию Рождественскому, который долгие годы своей творческой жизни посвятил популяризации творчества английского композитора в нашей стране. Г.Рождественский дирижировал премьерным спектаклем, и вместе с исполнителями главных партий Искусителя (Борислав Молчанов), отца (Алексей Мочалов), Старшего (Алексей Морозов) и Младшего (Игорь Вялых) сыновей вдохновенно и выразительно воплотил сложную музыкальную партитуру.

В спектакле использованы современные постановочные эффекты (режиссёр-постановщикМихаил Кисляров): видеоклипы на заднике, гротескные детали реквизита: огромные фужеры и яркие игральные кубики, олицетворяющие пороки (художник-постановщик Ася Мухина). Танцуют полуобнажённые женщины в рыжих париках. Если вспомнить, что в бриттеновском жанре оперы-притчи не было места женским персонажам, то можно понять, что постановщики довольно сильно отклонились от театральной эстетики самого композитора (даже в программке к премьере написано: "Композитор хотел, чтобы спектакль был условным до степени ритуала. А постановочные средства и пластика артистов – насколько возможно минималистичными"), и, на наш взгляд, сценические приёмы не усиливают глубину воздействия на зрителя, а скорее выглядят неким "оживляжем".

Тем не менее, сам факт обращения коллектива к шедевру Б. Бриттена и мастерство инструментального и вокального исполнения делают постановку заметным явлением в музыкально-театральной жизни столицы.

Йозеф Гайдн. Лунный мир. Дирижёр-постановщик Владимир Агронский. Режиссёр-постановщик Ольга Иванова.

Опера Й. Гайдна "Лунный мир" была написана в 1777 году на либретто Карло Гольдони, который, в свою очередь, взял за основу популярный в XVII–XVIII веках сюжет итальянской коммедиа дель арте под названием "Арлекин, император Луны". Сюжет этот после успеха итальянской комедии масок в Париже обрабатывался также французскими и английскими драматургами и даже лёг в основу известной картины живописца Антуана Ватто.

Либретто К.Гольдони также использовалосьв операх целого ряда композиторов, в том числе работавших и в России Б.Галуппи и Дж. Паизиелло. Однако опера Гайдна по праву считается лучшим музыкальным воплощением этого сюжета.

Богатый старик Буонафеде (имя по-итальянски означает "добросовестность") страстно увлечён жизнью на Луне. С другой стороны, у него есть две дочери, которых он хочет выдать за знатных людей. Ловкач Экклитико (Алексей Сулимов), выдающий себя за астролога, вместе с дворянином Эрнесто (Александр Полковников) и его слугой Чекко (Леонид Казачков) решают разыграть Буонафеде. Под видом эликсира напоив его снотворным, они убеждают его, что он попал на Луну и наблюдает лунный мир, где правит Император Луны (переодетый Чекко). Буонафеде, очарованный"лунным миром", выдаёт своих дочерей за Экклитико и Эрнесто, а служанку Лизетту (Вета Пилипенко) за Чекко.

Чудесная музыка великого композитора ярко раскрыта оркестром во главе с В.Агронским.

У спектакля прекрасная сценография (художник-постановщик Виктор Герасименко). Мнимый лунный мир украшен синим звёздным небом, на заднем плане – огромный глаз с макетом луны посредине.

Режиссёрские решения, как, наверное, и подобает комедии масок, довольно просты. Буонафеде даже не нужно уговаривать, он одержим идеей о полёте на Луну и готов поверить любой небылице о лунном мире. Артистизм Германа Юкавского в полной мере показывает доверчивость и восторженность героя, который, даже, узнав правду о мистификации, не отказывается от обещания дать приданое не только за дочерями, но и за служанкой.

Хитрец Экклитико, как и положено "учёному", серьёзен и глубокомыслен. Простоват Чеко, который даже на лунном троне не расстаётся с бутылкой. Хорошим вокалом запоминаются в партиях дочерей Буонафеде Екатерина Ферзба (Фламиния) и Татьяна Конинская (Клариче). Пожалуй, наиболее близка к тону оперы-буффа, с гармоничным сочетанием буффонады и изящества, Вета Пилипенко в роли Лизетты.

На наш взгляд, "Лунный мир" – одна из незаслуженно забытых опер Гайдна, которые можно было бы поставить в один ряд с созданными в ту же эпоху операми Моцарта, и добротная постановка Камерного музыкального театра лишний раз убеждает в этом.

Виктория Иванова, Известия, 24 декабря 2013 г.

Опера Гайдна вышла на просторы Вселенной

В Камерном музыкальном театре имени Покровского состоялась российская премьера оперы Гайдна "Лунный мир".

Сюжет оперы, практически неизвестной (после смерти венского классика она была забыта и поставлена лишь в 1932 году, к 200-летию композитора), — чрезвычайно романтичен: в отличие от обычных проблем оперы-buffa — "кто кого любит" — здесь находится место поискам "чистого и доброго". 

Именно так герои видят одну из самых известных мистификаций Нового времени — открытие Лунного мира. Пока два жениха, мнимый астролог Экклитико (Алексей Сулимов) и вспыльчивый романтик Эрнесто (Александр Полковников), думают, как бы получить в жены дочек богатого купца Буанофеде (Герман Юкавский), он сам опьянен притягательной силой Луны. Все его мысли — исключительно о лунном свете, и, кажется, он готов отдать все, лишь бы взглянуть на жизнь лунного поселения. Что, впрочем, не мешает ему не выпускать из рук массивный золотой чемоданчик. 

Доверчивым стремлением посмотреть на пришельцев и пользуются горе-женихи, усыпляя купца и разыгрывая перед ним Лунный мир. Тут в помощь актерам приходят и фантастические нелепые костюмы, и табличка Welcome to the Moon, и волшебная декорация звездного неба, превращающая все сценическое пространство в подобие планетариума. Важную роль играют костюмы — те, кому в итоге суждено быть вместе, одеты в одинаковом стиле и единой цветовой гамме. 

Главным же аксессуаром, созданным командой под началом бывшего главного художника "Новой оперы" Виктора Герасименко, стал гигантский глаз. Он то приоткрывается, демонстрируя великолепную Луну, то закрывается, а в итоге становится входом в инопланетный мир: к финалу опера приобретает фантастический колорит — согласившегося на браки дочерей Буонафеде уводит в просторы Вселенной появившаяся из "глаза" инопланетянка. 

Постановка режиссера Ольги Ивановой (дирижер Владимир Агронский) отличается динамикой: герои по ходу пения успевают и пританцовывать, и шутить. Артистам удается совмещать певческие трудности вроде многочисленных колоратур, например, с подъемом на стремянку. 
Влияние Луны трудно недооценить: в честь премьеры оно проникло и за пределы сцены. После спектакля зрителям предложили угоститься бутербродами с мясом лунного бизона, лунными коктейлями и кофе из зерен с обратной стороны Луны. 

Евгений Цодоков, OperaNews.ru, 29 декабря 2013 г.

Между жанрами, или Двойные стандарты восприятия

«Лунный мир» Гайдна в Камерном театре

В Камерном музыкальном театре имени Бориса Покровского сыграна очередная премьера – впервые в России публике был представлен «Лунный мир» Гайдна. Наконец-то эта замечательная музыка прозвучала в нашей стране.

Придирчивый читатель, возможно, обратит внимание на два слова, употребленных мною: «сыграна» и «музыка». Они не случайны. Первое свидетельствует об имевшем место театральном событии, второе о музыкальном. А как же опера? Наблюдался ли ли тот волшебный синтез, который мы называем этим словом? Вот об чём хочется немного поговорить, прежде чем вести речь непосредственно о постановке. Тем более, что именно столь редко звучащий у нас оперный Гайдн дает для этого повод.

Оперное творчество старшего современника Моцарта не было востребовано в течение полутора веков после его смерти, значит, тому должно быть объяснение, ведь госпожа История не ошибается! И его можно попытаться найти, если непредвзято сопоставить оперную манеру Гайдна с моцартовской. Два великих композитора высоко ценили друг друга и испытывали взаимное влияние. Весьма схожие в рамках господствующей в то время музыкально-эстетической парадигмы, они, как все выдающиеся художники, разумеется, обладали индивидуальными отличиями. И проявилось это в значительной степени именно в оперном жанре.

Почему при всех своих достоинствах, таких, как впечатляющая архитектоничность и структурность музыкального мышления, совершенство формы и тонкое владение стилем; свойственные композитору оптимистический настрой, мягкий юмор и прозрачная высветленная звукопись, талант Гайдна применительно к опере не получил признания, сопоставимого с моцартовским, и его произведения были преданы длительному забвению?

Дело в том, что вышеуказанные свойства гайдновской музыки лучше всего подходят для классического симфонического или инструментального жанров с их более обобщенной и объективистской содержательностью. В них он был абсолютным корифеем. Опера же, как синтетический жанр, в котором органично сплетаются объединенные вокальной стихией музыка, слово и драма, требует большей драматургической изобретательности и многоплановости в характеристике героев, контрастности возвышенного и обыденного, динамизма, более субъективной индивидуализированной интонационной свободы – всего того, что в высшей степени было свойственно гению Моцарта и оказалось столь востребованным в романтическом 19 веке. Без таких качеств старой опере трудно было сохранить актуальность и не выглядеть архаично, что и случилось с гайдновским наследием. На самом деле не только с ним, но и с оперным наследием большинства других композиторов тех времен – просто на таком наглядном и сопоставимом с Моцартом примере этот факт ощущается острее.

Лучшие оперные опусы Моцарта не забывались никогда, а возрождение гайдновских состоялось лишь во 2-й половине 20 века, когда на общем фоне антиромантизма возобладали универсализм восприятия и «антикварный» интерес к старинной музыке, свойственный постмодернистской эпохе, когда контекст зачастую становится важнее текста.

Все сказанное выше имеет непосредственное отношение к премьере Камерного театра. С какими трудностями столкнулись авторы спектакля, задумав поставить «Лунный мир»? С имеющим эклектический налет художественным материалом, в котором типовые арии переплетаются с претендующими на новизну сценами, особенно в финалах, пленительные мелодические жемчужины с многословными суховатыми речитативами, при отсутствии главного – упругого динамического развития оперной драматургии, без которой вниманием зрителя 21-го века не завладеть.

Еще одна проблема – жанровая двусмысленность опуса, обозначенного по моде тех лет как «весёлая драма». Утвердившийся с легкой руки Бальдассаре Галуппи и Карло Гольдони, нашедший свое высшее воплощение в шедеврах Моцарта «Так поступают все» и «Дон Жуан», этот жанр оперного повествования очень уязвим для цельности опуса своим неоднозначным сочетанием буффонных и «серьезных» мотивов, почти народного безыскусного веселья и тонких «высоких» чувств, требующих достаточно углубленной проработки образов в их динамическом развитии. Без такой энергетики всё рискует превратиться в вязкий и невкусный «бульон» из штампов и откровенных глупостей. У Гайдна под рукой не оказалось своего Лоренцо да Понте, чтобы вдохнуть живительный дух в этот не лишенный искрометной выдумки фантастический лунный сюжет.

Что же делать постановщикам? Первый путь – учитывая множество музыкальных красот этого опуса добиваться совершенства музицирования, в первую очередь вокального. В условиях реалий современного оперного мира и отсутствия в нашем отечестве устойчивых традиций исполнения такой музыки эта задача представляется прожектерской.

А вот другой – попытаться сделать это зрелище театрально стройным и осмысленным – перспективнее. И «сыграть» тут можно именно на жанровом зазоре, изначально присутствующим в опусе. Благо «Лунный мир» дает для этого значительно больше простора, нежели моцартовские «веселые драмы» с их высокой степенью органики. О том же свидетельствует сценическая история опуса. Далекая от оперной помпезности домашняя обстановка мировой премьеры «по случаю» в условиях «крепостной» службы у князя Эстерхази, как и имевшие место дальнейшие переделки оперы, в т. ч. в духе разговорного немецкого зингшпиля, позволяют сегодня интерпретатору освободиться от жестких оков академизма и суровых окриков пуристов, всегда знающих «как должно быть»!

В Доме Покровского сделали рискованный, но, на мой взгляд, вполне возможный театральный выбор. Причем, не остановились на полпути, а пошли до конца – заказали опытнейшему Юрию Димитрину русский перевод либретто во всем его объеме, не ограничившись речитативами. Димитрин подошел к задаче творчески и, в то же время, аккуратно. Не нарушая общего духа и смысла текста, он его осовременил и заострил, убрал речитативные длинноты. Внес в арии содержательную конкретику, в результате чего бессмысленный набор двух-трёх бесконечно повторяющихся абстрактных восклицаний типа «прекрасных глаз любимой богини, светящихся любовью» обрел жизненную плоть «прямого», подробного и драматургически выстроенного высказывания, например, обращенного к возлюбленной: «Фламиния, ангел, я полон тобою… Я счастлив, не скрою, я словно лечу… О, если бы знать бы, когда наша свадьба» и т. д. В тексте появилось также много шуток и каламбуров, понятных нынешнему зрителю. Вот характерный пример: один из героев, пытаясь заморочить голову другому и заставить наблюдать в подзорную трубу лунную жизнь, возвещает: «Ваше дело – труба». И слышит в ответ – «Как? Уже?».

Итогом всех литературных метаморфоз стало выравнивание стилистической пестроты за счет некоторой буффонизации текста, что при степени абсурдности сюжета не кажется слишком большой вольностью. Замечательный лирический колорит с налетом элегантной и возвышенной меланхолии отдельных эпизодов при этом сохранился, особенно финале, став на таком фоне более выпуклым.

Сам сюжет, довольно характерный для тех времен своими стандартными любовными положениями и мечтами о лучших мирах, вкратце таков:

Есть три любовные пары – мнимый астролог Экклитико влюблен в Клариче, дочь богача и скряги Буонафеде; Эрнесто без ума от другой его дочери, Фламинии, а слуга Эрнесто ухаживает за служанкой Лизеттой. Буонафеде, как водится, противится браку дочерей, более того – сам не прочь приударить за Лизеттой. Молодые люди намерены провести папашу, используя наивную страсть последнего ко всяким астрологическим чудесам и загадкам. В частности, его волнует и манит таинственный лунный мир, который он страстно желает увидеть.

В результате хитростей при помощи некоего чудесного «эликсира», оказывающегося всего лишь снотворным, старик вообразил, что летит вместе с астрологом на Луну. Далее разыгрываются забавные лунные мистификации и метаморфозы, в результате которых одураченный Буонафеде вынужден дать согласие на брак всех трех пар…

Финальные акценты этой незатейливой истории переосмыслены. Если в оригинале Буонафеде просто примиряется со своей судьбой, то в нашем спектакле преображенный верой в лучшие миры богач и отец смягчается сам, желая счастья дочерям, и удаляется влекомый загадочной инопланетянкой…

Решающее значение для удачного эксперимента с гайдновской оперой имела богатая на выдумки работа режиссера-постановщика Ольги Ивановой и художника Виктора Герасименко. Тут и всевозможные отвязные артистические гэги, и яркие визуальные эффекты. Так, центральное место на сцене занимал огромный глаз, моргающее и с длинными ресницами веко которого функционально открываясь и закрываясь не только «участвовало» в событиях, но позволяло менять какие-то элементы декораций. Глаз символизировал все астрономические идеи спектакля, в его зрачке виднелись лунные пейзажи или столь же забавные, сколь и назидательные картинки лунного быта. С другой стороны существовала и некая обратная связь – словно всевидящее око глаз надзирает над земной коллизией!

Сама по себе обстановка на сцене носила фантазийный вневременной характер, который усиливали сделанные в таком же стиле яркие и эпатажные своей несуразностью костюмы. Постановщикам удалось счастливо избежать примитивных техногенных решений, напоминающих нам «в лоб» о современной компьютерной цивилизации, однако иногда они с большим юмором использовали такого рода приметы. Например, в какой-то момент действия модификация сценического пространства и освещения происходила с помощью дистанционного пульта управления в руках героя. Ожидаемый смех в зале вызвали и пародийные российско-американские флажки на лунной поверхности вкупе с английской надписью «Добро пожаловать на луну» и русским хлебом-солью. Замечательной находкой оказались также фантастические лунные музыкальные инструменты – вроде и похожие на настоящие, но нарочито неправильные, сделанные как забавные объемные головоломки. Образам всех героев придан гротескный вид. Он усиливался как специфическими движениями артистов, так и аксессуарами, типа чемоданчика в руках Буонафеде или шпаги Эрнесто, которую тот постоянно воинственно выхватывал из ножен. В общем, скучать зрителю не пришлось…

* * *

Нам не уклониться всё же от вопросов просвещённых пуристов, которые раздавались после премьеры: «А была ли здесь пресловутая «веселая драма» и был ли вообще Гайдн?» Воистину, в самом этом вопросе кроются двойные стандарты, когда одни явления судятся по одним правилам, а другие по иным. Прежде всего, хочется спросить строгих ценителей оперной «нравственности»: «А вы то сами откуда знаете, как должна ставиться эта старинная опера?» Но, если совсем уж серьезно – нынче во времена культурной «смуты», от которой оперное искусство, к сожалению, не осталось в стороне, «все смешалось в доме Облонских» в практике оперного исполнительства: стремление к бережному сохранению традиций и пресловутые выкрутасы режиссерского диктата, не считающегося с духом классического наследия; перфекционизм приверженцев вокального совершенства и стремление к чрезмерно яркому артистизму в ущерб качеству пения, ибо только за его счет таковой и возможен. А если присовокупить сюда и безосновательные претензии аутентистов на историческую достоверность звучания, парадоксально соединяющиеся у них с терпимостью к режиссерскому волюнтаризму по отношению к той же старине, то получается жуткий «коктейль Молотова».

Применительно к «Лунному миру» в последнее время часто ставят в пример знаменитую арнонкуровскую постановку в венском театре Ан дер Вин – вот, мол, образцовый спектакль! А почему собственно? Не говоря уж о довольно сомнительном, если не убогом сценическом решении Тобиаса Моретти с набившей оскомину примитивной актуализацией и многочисленными постановочными штампами, даже музицирование в этом спектакле вполне может показаться пресным и вычурным, во всяком случае, по сравнению с хрестоматийной старой записью Антала Дорати – «гуру» гайдновского исполнительства. Между этими трактовками – стилистическая пропасть. И кому дано право судить – какая вернее! К музыкальному воплощению гайдновской оперы мы сейчас перейдем, а пока надо завершить разговор о постановке.

Да, спектакль Камерного сильно отличается от пресловутого арнонкуровского и от иных западных постановок. Но он имеет свою внутреннюю цельность, если хотите. Вернемся к вопросу, озвученному в самом начале. Была ли опера, с ее единством зрелища и музыки? Нет, в полной мере не было! Но такого единства нет и у Гайдна. «Лунный мир» жанрово двойственен и в этом его архаичная прелесть. Судить о нём по правилам и критериям будущих времен, когда опера стала иной, нет никаких оснований – это неисторично. Но если уж на то пошло – «картинка» и действие в спектакле на Никольской обладают бóльшим единством, нежели в венском. Во всяком случае, когда наши герои залезали на стремянку – это было смешно и естественно, ибо происходило в нарочито условном вневременном измерении, а вот подобного рода назойливые гимнастические упражнения одетого в современный стильный костюм Буонафеде, в антураже венского спектакля с его металлическими перилами и другими железяками и приборами претендующего на реальность мира, вызывали только недоумение…

* * *

Двойственная сущность спасла этот «Лунный мир» от неудачи. Ибо, как ни рискованно это звучит, сценическое воплощение можно в данном случае воспринимать, конечно, не совсем изолированно от музыкального, но достаточно самостоятельно. Притом, что качество гайдновской музыки в «Лунном мире» необычайно высоко, она не воспринимается здесь как единственная высшая ценность. Поэтому имевшие место на премьере существенные изъяны музицирования, прежде всего вокального, не уничтожают художественный акт в целом, хотя и досадно деформируют его.

Вокальные партии в «Лунном мире» трудны. Подвижное голосоведение, фиоритуры, трели – все это рассыпано гроздьями по партитуре. Без беглости, чистоты и элегантности интонирования, тонкой нюансировки звука, регистровой выровненности такая музыкальная ткань теряет свою прелесть и выразительную силу. Высокие стилистические требования предьявляют к исполнителю и пленительные поэтические страницы партитуры, такие как ария Эрнесто Begli occhi vezzosi или неподражаемый дуэт Экклитико и Клариче Un certo ruscelletto.

Всего этого большинству солистов не хватало. Лучше других показала себя Екатерина Ферзба (Фламиния), которой удалось в достаточной степени справиться со своими исполнительскими задачами, включая колоратурные. Можно отметить и Александра Полковникова (Эрнесто) с его приятным баритоном. Правда тут опять раздавались стенания пуристов, недовольных тем, что эта «брючная» альтовая партия была передана мужскому голосу, что противоречит нынешней аутентичной моде. Однако практика такого рода в исполнении старинной музыки имеет место. Партию Юлия Цезаря, например, тоже достаточно часто пели баритоны. Кроме того, известно, что у самого Гайдна существует баритональная версия партии Эрнесто. Другое дело, что подобная метаморфоза требует стилистической адаптации исполнения, которой в полной мере не случилось. Однако не думаю, что ответственность в данном случае нужно возлагать на исполнителя. В какой-то мере постановщики попытались возместить это сценическими средствами – Эрнесто ведет себя довольно воинственно (вспомним его пресловутую шпагу), хотя воинственность эта весьма предусмотрительно носит иронический донкихотствующий характер.

К другим певцам претензий больше. Так, например, удручало громогласие и «шатания» Германа Юкавского (Буонафеде), не убеждал своим характерным тенором Леонид Казачков (Чекко). Отдельные вокальные удачи других исполнителей – Татьяны Конинской (Клариче), Алексея Сулимова (Экклитико), Веты Пилипенко (Лизетта) омрачались наличием технического брака. Надо заметить, что многие из перечисленных недостатков касались преимущественно сольного пения. В ансамблях, неплохо отрепетированных, музицирование было более ровным.

Оркестровое звучание филигранным не назовешь. Но его можно назвать культурным и, главное, не слишком громыхающим, соразмерным акустике сцены, что по нашим временам уже можно считать достижением. В нем также не было необоснованных претензий на интерпретационные изыски и, тем более, на «квасной» аутентизм. Заслуга здесь принадлежит маэстро Владимиру Агронскому…

* * *

«Ну как?» – спросил меня приятель-музыкант, узнав, что я побывал на премьере столь редкой в наших краях оперы. Я ответил лаконично – «Скорее да, чем нет!»

Источник: http://www.operanews.ru/13122908.html

 

Приобрести билет на спектакль

Вы можете приобрести билет на спектакль в режиме онлайн на нашем сайте.

Следите за театром в социальных сетях:

+7 495 606 70 08

Москва, ул. Никольская, д. 17, стр. 1
м. Лубянка, Площадь Революции, Театральная

© 2005 - 2018 Московский государственный академический Камерный музыкальный театр имени Б.А. Покровского

Раздел для сотрудников театра