Титий Безупречный

Александр Маноцков

Опера в двух действиях.

Либретто Владимира Мирзоева по одноименной пьесе Максима Курочкина.

18+

В основе оперы «Титий Безупречный» лежит одноименная пьеса одного из самых интересных и известных молодых драматургов Максима Курочкина. Пьеса была создана в 2008 году, когда Шекспировский Королевский театр и театр Royal Court предложили нескольким драматургам провести эксперимент и написать тексты с шекспировскими аллюзиями. Курочкин выбрал в качестве ориентира самую раннюю и самую кровавую (тридцать четыре трупа, три отрубленные руки, один отрезанный язык) трагедию Шекспира «Тит Андроник» и создал собственную сложносочиненную историю.

Пьеса получила Гран-при на фестивале «Новая драма», ставилась на драматической сцене (в том числе в 2010 г. в Санкт-Петербургском ТЮЗе, реж. Борис Павлович).

Опера Александра Маноцкова «Титий Безупречный» написана по заказу Камерного музыкального театра имени Б. А. Покровского в 2012 году. Либретто оперы написал известный режиссер Владимир Мирзоев, который выступает в качестве ее режиссера-постановщика.

Композитор Александр Маноцков об опере «Титий Безупречный»:

В неком фантастическом отдаленном будущем земляне, покорив Вселенную, зашли в экзистенциальный тупик. Весь мир охвачен беспросветным кризисом. Власти верят, что литература и искусства содержат некий скрытый смысл, послание, которое, если будет понято, спасет мир (доведенное до абсурда представление о «красоте-которая-спасет-мир»).

Некий космонавт нечаянно обнаруживает неожиданные способности к независимому поведению и суждениям, и с ним решено провести эксперимент. Ему показывают оперу якобы по пьесе Шекспира, а на самом деле на сатирически переосмысленный сюжет его «Тита Андроника». В этой опере главный герой — этакий геройский генерал-колонизатор, — претерпевает трагические события, связанные с его отказом от верховной власти, свалившейся на него в результате огромной популярности его подвигов в народе. В финале мы возвращаемся «из оперы» в реальность, к фигуре космонавта — что же он понял? И что поняли мы?

Получается, что в опере два фантастических мира, театр в театре. Первый, как бы «настоящий» мир, решен практически без участия оркестра: на шпрахгезанге, хоре и аккомпанементе шумов и ударных инструментов. Второй, основной (по роли и времени) мир — опера, которую показывают герою (и публике заодно) — с оркестром, сольными и ансамблевыми номерами и т.п.

В финале «опера в опере» как бы уже закончилась, но оркестр и музыкальный материал остаются с героями — они изменились и уже не могут «выйти из оперы».

Премьера состоялась 4 апреля 2015 года.

Продолжительность спектакля 2 ч.





Footer


ПЕРВЫЙ АКТ

Не сумев распространиться за пределы солнечной системы, человечество застыло в жалком, полувзорванном состоянии. На смену человеку вот-вот должен был прийти новый доминантный вид. Для борьбы против будущего было создано Локальное Бюро.

Капитан обнаруживает неожиданные способности к независимым суждениям. Администратор-убийца из Локального Бюро предлагает ему другую работу.
Нерегулярная жена Капитана расспрашивает его о новом назначении. Прежде он истреблял новые формы разумной жизни в космосе, а теперь должен читать комиксы и ходить в театр, потому что Бюро верит, что именно в искусстве скрыт рецепт спасения человечества.

Капитан смотрит оперу «Титий Безупречный»
Генеральный бюрократ Архитектон отрекается от власти. Его преемником избран легендарный колонизатор космоса Титий. Он прозван Безупречным, потому что всегда был безусловно предан системе. Но Титий тоже отрекается от власти. Вместо себя он предлагает жалкого клерка Субурбия.

Оставившие верховный пост Архитектон и Титий по традиции получают высшую награду — право на частную жизнь. Субурбия пришла поздравить его жена Перл. Она нравится Архитектону. Субурбий не верит в безупречность Тития и хочет его уничтожить. 10 000 слепых прорицателей предрекают новому Генеральному бюрократу скорый крах.

ВТОРОЙ АКТ

«Может, зря мы ему сказали, что это Шекспир? Шекспир не мог написать подобную чушь».
Дома Тития ждет его жена Порк. Они женаты 130 лет, у них 25 сыновей. Титий считает жену своим шутом. Папос, сын Тития, арестован по приказу Субурбия. Титий признает вину сына: его дети, как и он, должны быть абсолютно безупречны. Папос оплавлен в вечный лед.
Порк в истерике. Микас заступается за мать и вынужден лишить себя жизни.

Субурбий обвиняет сыновей Тития в тайном сговоре и объявляет предводителя армии врагом человечества. Но Титий невидим для камер-шпионов, вина его недоказуема, поэтому он должен сам себя скомпрометировать. Субурбий пытается спровоцировать Тития, но тот непоколебим. Он отрекается от сыновей, изгоняет их из дома и приказывает добровольно сдаться. Даже умирающий в муках Люций не вызывает его сострадания.

Все сыновья Тития казнены. Разъяренная толпа готова растерзать Субурбия — ничтожество, занявшее пост Генерального бюрократа, в чьих руках остается последний козырь. Стойкий горожанин, посланец Субурбия, убивает Порк. Титий не может перенести смерти любимого шута и убивает Стойкого горожанина. Он больше не безупречен.
Под запертой дверью дома лежит обессилевший Титий. Мимо проходит Архитектон со своим сыном. Он вновь избран Генеральным бюрократом. Он стал победителем, даже не вступая в битву.

Теперь Архитектон — безнаказанный кормчий всех человечеств. Титий умирает. Нерегулярная жена, Администратор-убийца и Аналитик-убийца пытаются узнать, что же все-таки понял Капитан?


Постановочная группа

Владимир Мирзоев

Айрат Кашаев

Александр Лисянский

Нина Васенина

Алексей Верещагин

Артур Ощепков

Нарек Туманян

Валерий Федоренко

Ирина Пьянова

Действующие лица и исполнители

Пресса

Абсурд со смыслом

Опера «Титий безупречный» в Камерном музыкальном театре им. Покровского – это мировая премьера, что в музыкальной Москве бывает нечасто, а если речь идет о современной опере, совсем редко. 

«С одной стороны, иронична, с другой – пафосна, с третьей – это сказка, с четвертой – это сатира. И при этом притча» – так постановщик оперы Владимир Мирзоев описывал свое творение. Всем перечисленным полон как литературный исток спектакля – пьеса современного драматурга Максима Курочкина, написанная по мотивам ранней пьесы Шекспира «Тит Андроник», так и прочие компоненты действия, начиная от недавно написанной музыки Александра Маноцкова и кончая режиссерскими подходами самого Мирзоева.

 

Забавен нетривиальный сюжет о далеком будущем, где люди живут во многих обитаемых мирах, но проблем у них, как и у нас, выше крыши. Причудливые персонажи, о которых не всегда знаешь, кто они – потомки шекспировских прототипов или плод вольной фантазии Курочкина, – носят странные имена: Администратор­убийца, Нерегулярная жена Капитана, Сгусток… Сценические события не менее причудливы: это театр в театре. Упомянутый Капитан, бравый вояка с зачатками, как считается, независимого мышления, то есть уникум в море стандартов, по приказу свыше принужден смотреть странную пьесу – гротескно видоизмененный «Тит Андроник». Сверху думают, что впечатления Капитана помогут людям выжить в борьбе за существование, которое того и гляди прекратится, а место людей займут другие сущности.

 

Сюжет «Тития безупречного» растет и из блокбастеров на темы звездных войн. А партитура навеяна… Чем только она не навеяна! Здесь и барокко со звяканьем клавесина, и китайские переливы, и дружба с музыкой XX века, начиная со Стравинского. Традиционные оперные арии и речитативы перемешаны с экспрессивной мелодекламацией и шипеньем хора в мегафоны. Несмотря на такую мешанину, получилось по­своему цельное зрелище, на котором нельзя не вспомнить о традициях театрального и литературного абсурда. И о черном юморе, тем более что у Шекспира в пьесе 34 трупа.

Оперная мышеловка

4 апреля на сцене Камерного музыкального театра имени Б.А. Покровского состоялась мировая премьера оперы Александра Маноцкова «Титий Безупречный», в основу которой легла одноименная пьеса современного драматурга Максима Курочкина. Идейным вдохновителем создания оперы стал режиссер Владимир Мирзоев: именно он увидел в пьесе оперный потенциал, написал либретто, обратился к Маноцкову с предложением его озвучить и убедил руководство театра в необходимости то, что из всего этого вышло, поставить. И не прогадал.

Пришедшей на премьеру публике, забившей зал до отказа, было представлено удивительное в своей синкретичности действо, где соединились сразу несколько мощных авторских индивидуальностей (ко всем вышеперечисленным создателям стоит добавить имя художника Александра Лисянского, чьи декорации внесли существенный вклад в формирование окончательного облика спектакля).

В результате насыщенный смысловой полифонией донельзя, переливающийся реминисценциями, наслаивающимися друг на друга и множащимися наподобие бесконечных отражений в зеркальном коридоре, «Титий» задает зрителю нелегкую головоломку. А тут еще главный герой (впрочем, кого в данном случае следует считать главным – это тоже спорно), Капитан, на протяжении всей оперы мучительно ищет ответ на те же вопросы, что и каждый сидящий в зале: «что происходит?» и «о чем эта пьеса?». «Люди ходят по сцене. Зритель смеется. Зрителю что-то понятно», – констатирует Капитан, и публика послушно смеется в ответ, но это больше напоминает смех над самими собой.

Похоже, единственный способ разобраться в сложносочиненном целом – это разделить его на составные части и, осмыслив каждую из них, сложить уже свой, личный, пазл. И начать тут, безусловно, стоит с текста. Пьеса Курочкина была написана в 2008 году в рамках проекта Королевского Шекспировского театра и лондонского театра Royal Court, в котором русским и украинским драматургам было предложено переосмыслить шекпировские сюжеты. В том же году она завоевала Гран-­при фестиваля «Новая драма». Курочкин оттолкнулся от «Тита Андроника» – самой кровавой и спорной трагедии драматурга – взяв из нее лишь главную фабулу: непобедимый полководец добровольно отказывается от верховной власти в пользу ничтожного интригана и им же в итоге сражен. «Начинка» же оказывается близка и к «Королю Лиру», и к «Гамлету». Титий не верит предупреждениям любящих его сыновей об опасности, считает их предателями и без сожаления отправляет на гибель, понимая свою ошибку только на пороге собственной смерти; но главное, вся история про Тития становится «пьесой в пьесе», которую в далеком будущем, выдавая за творение Шекспира, руководящее человечеством Локальное бюро показывает Капитану – герою, чьи умственные и волевые способности оцениваются властью как выдающиеся из-за того, что ему удалось крепко выругаться в состоянии полуанабиотического сна. На него возложена миссия – понять, какое послание несет в себе пьеса и, шире, искусство, дабы найти в нем панацею от грядущего вымирания человечества.

Сатирическая антиутопия Курочкина в каком-то смысле представляет собой перевернутый сюжет «451 градус по Фаренгейту»: здесь руководящее Локальное Бюро не уничтожает книги, а, наоборот, заставляет подчиненных читать их под угрозой наказания, но на Земле не осталось никого, кто был бы способен осознать их смысл (делясь со своей Нерегулярной женой впечатлениями от прочтения комикса про ватный шарик, Капитан объясняет: «Те, кто сумели его понять – элита»).

Дважды повторяющаяся фраза «Я ничего не понял» напрямую цитирует и чеховскую «Чайку» – реакцию Тригорина на «декадентский бред» Треплева (стоит вспомнить, что и эта сцена, в свою очередь, отсылает к «Мышеловке» Гамлета). Чехов неоднократно упоминается и в тексте пьесы, будучи включенным в список обязательной литературы для Капитана, причем последовательность здесь достаточно красноречива («Всему свое время. Ватный шарик. Чехов. Агата Кристи. А потом уже Шекспир. Шекспир – это не легкое чтение»). В Администраторе-убийце, с его одержимостью найти в пьесе «идею», высмеивается и чеховский Дорн с его постулатом о том, что «художественное произведение непременно должно выражать какую-нибудь большую мысль» – требование, до сих пор предъявляемое к драме (книге, опере) и совершенно не учитывающее реалий сегодняшнего дня, отрицающих назидательное, «вертикальное» взаимодействие автора со зрителем.

В пьесе образ Капитана проходит заметную трансформацию: под влиянием искусства он оживает, начинает размышлять, проявляет теплые чувства к своей Нерегулярной жене и даже предлагает ей стать Регулярной. В либретто же Мирзоева линия Капитана очень сильно сокращена и сведена к краткому обрамлению истории Тития: по сути, путь Капитана зритель-слушатель должен пройти самостоятельно за время оперного спектакля. Учитывая исключительно яркий и по большей части доступный для широкой публики музыкальный материал маноцковского «Тития Безупречного», такие ожидания оправданны.

Что меняется с появлением музыки? Возникает новая смысловая плоскость, иногда вступающая в противоречие с внешним планом действия, иногда – лишь по-новому расставляющая акценты, но в любом случае это биение смыслов рождает дополнительный объем, а значит, меняет наше восприятие героев. Партитура «Тития» продумана и просчитана, как отлаженная математическая конструкция с четкой системой взаимодействия всех ее элементов. На первый взгляд в стилевом отношении она напоминает лоскутное одеяло – тут можно услышать Пёрселла, Генделя, Стравинского, серийный метод, шёнберговско-берговское шпрехштимме, условно-ориентальную мелодику, откровенно китчевую клоунскую музыку и многое другое. Но все эти контрастные музыки связаны друг с другом интонационно и драматургически, и в целом опера производит впечатление очень живой, органично развивающейся материи, где нет ничего нарочитого и схематичного.

Например, квазибарочный любовный дуэт Тития и его жены Порк во II акте, ярко выделяющийся и по характеру, и по мелодике из всех номеров оперы, на самом деле основан на серии Тития и представляет собой вариации на бас-остинато. Раскрывая новые гармонические возможности серии, композитор тем самым обогащает и психологический образ полководца: оказывается, он способен быть верным не только бюрократической машине, но и жене, с которой прожил 130 лет и вопреки всему сохранил глубокую привязанность.  

Приобретает глубину и образ Порк, в партию которой по мере сгущения ее страданий проникает демонстративно-шутовская, китчевая музыка. Этот отчаянный пляс с взвизгивающими флейтами, вырастающий из «ангельской» диатонической темы ее убитого сына Микаса, кажется пронзительно правдивым: чувствуя всю глубину горя, стоящего за этой клоунадой, мы больше не можем воспринимать героиню отстраненно, мы начинаем ей сопереживать.

Это ощущение сохраняется и в следующих сценах, когда нагромождение ужасных событий, казалось бы, уже перешагивает за пределы человеческого восприятия: Луций, сын Порк и Тития, тщетно стараясь вразумить последнего, вырывает себе глаза; Порк, в угоду Титию исполняющая роль шута, выдавливает Луцию в кровоточащие глазницы лимонный сок, а когда тот кричит, произносит: «Покричи, покричи! Может, хотя бы так мы сможем понять, что ты чувствуешь». Это «мы» в широком смысле характеризует общую болезнь всех героев пьесы, утративших способность сопереживать кому бы то ни было. Прекрасная по своей завершенности музыкальная характеристика Перл – жены Субурбия, в пользу которого отказался от власти Титий, – с ее кукольно-стеклянной манерностью и восточным ладовым колоритом, как ни странно, родилась из возгласа «О, Титий Безупречный», открывающего оперу и символизирующего власть и поклонение ей. Характерно, что лейттема Перл не меняется на протяжении оперы: после смерти Субурбия она становится женой нового Генерального бюрократа Архитектона и, признаваясь, что ей «нравится быть женой Генерального», очевидно, не видит большой разницы между ними.

В то время как музыка максимально вовлекает слушателя в перипетии взаимоотношений героев, третий пласт содержания спектакля – режиссерское и художественное оформление – работает на освобождение восприятия от привязки к каким-либо временным или географическим ориентирам, соединяя несоединимое. Место действия – завод, бункер, он же кухня, он же пристанище огромного древнеегипетского идола, он же храм, где с двух сторон взирают химеры собора Парижской Богоматери, он же тибетский монастырь с подвесными золотыми барабанами (плюс костюмы, напоминающие о японском театре кабуки). Отдельно хочется отметить прекрасные пластические рисунки ролей: каждое движение, жест, поворот выверены в точном соотношении с музыкальными интонациями, – впрочем, музыка Александра Маноцкова настолько образна и характерна, что «не попасть» тут трудно.

Всё это многосоставное действо блестяще воплотила труппа Камерного театра, артисты которого отличаются не только прекрасными голосами и четкой дикцией (что в случае с «Титием Безупречным» архиважно), но и удивительно интенсивным и искренним переживанием всего, что они делают на сцене. Александр Полковников заставил поверить в несгибаемый характер и сильнейшую энергетику Тития Безупречного, Герман Юкавский сыграл хитрого и циничного Архитектона, Борислав Молчанов оказался абсолютно убедителен в роли Субурбия, чьи интонации были списаны с характерной манеры чтения стихов Бродского, Павел Паремузов – харизматичен в партии Капитана. Безусловными героинями спектакля стали артистичные Екатерина Ферзба и Екатерина Большакова, исполнившие по две роли за вечер (соответственно стюардесса/Перл и Нерегулярная жена Капитана/Порк).

Опера заканчивается вопросом, адресованным от лица всех действующих лиц пьесы Капитану: кто же является главным врагом человечества? С этим же вопросом выходит из зала и публика. Судя по всему, в моделировании подобной ситуации и заключалась идея оперы, и ее создатели выполнили свою задачу «на отлично».

Сквозь шекспировские тернии к космической опере

В субботу, 4 апреля, в Камерном музыкальном театре имени Б. А. Покровского состоялась мировая премьера оперы Александра Маноцкова «Титий Безупречный» в постановке режиссера Владимира Мирзоева.

Основой оперы, созданной по заказу театра, стала одноименная пьеса драматурга Максима Курочкина, написанная в 2008 году в рамках международного проекта Шекспировского Королевского театра и театра Royal Court. Тогда нескольким драматургам предложили создать тексты с шекспировскими аллюзиями, и Курочкин написал абсолютно оригинальное произведение, выбрав в качестве ориентира самую раннюю и самую кровавую трагедию Шекспира «Тит Андроник».

Действие «Тития Безупречного» происходит в далеком будущем, которое в воплощении сценографа Александра Лисянского напоминает прошлое. Слева и справа на сцену сверху смотрят химеры – точные копии тех, что украшают собор Парижской Богоматери. На заднике в первом действии – античный бог, который во втором действии трансформируется и станет напоминать Дарта Вейдера, героя «Звездных войн». Кстати, сам режиссер, Владимир Мирзоев, называет «Тития Безупречного» «космической оперой».

Ее сюжет непрост и требует подсказок программки с либретто. Итак, далекое будущее. Земляне, покорив Вселенную, оказались в экзистенциальном тупике и беспросветном кризисе. Однако власти уверены, что мир можно спасти, но для этого надо расшифровать некий смысл, зашифрованный в литературе и искусстве. Некоему капитану, космонавту, который раньше истреблял новые формы разумной жизни в космосе, теперь нужно ходить в театр и читать комиксы, чтобы помочь найти рецепт спасения человечества. Капитану показывают оперу «Титий Безупречный», в которой генеральный бюрократ Архитектон отрекся от власти, а его преемником был назначен колонизатор космоса Титий, прозванный безупречным за преданность системе.

Но и Титий отрекается от власти, предлагая на свое место клерка Субурия. Однако просто высокая должность кажется Субурию недостаточной, и он решает уничтожить Тития. Во втором акте он сначала арестовывает одного сына Тития, затем обвиняет остальных сыновей своего врага в тайном сговоре. Титий отрекается от сыновей и продолжает оставаться безупречным для системы. И только после того, как посланец Субурия убивает жену Тития, Титий в ответ убивает посланца. Так Титий перестает быть безупречным и умирает, а власть достается Архитектону, который даже не вступал в борьбу за должность. После этого опера в опере завершается, и у Капитана спрашивают, что же он все-таки понял.

Опера заканчивается вопросом, с которым остается разбираться зрителям. Впрочем, им остаются и другие вопросы, потому что с восприятием текста программка помочь, увы, не может.

К сожалению, прозаичный текст Курочкина, невероятно смешной и остроумный, оказавшись переложенным на далеко не простую музыку Маноцкова, не везде «играет», а местами и вовсе оказывается недоступен уху зрителей. И происходит это несмотря на все старания актеров Театра Покровского, которые справляются не только с вокальными, но и с пластическими, и с драматическими задачами. Музыкальная архитектура Маноцкова структурирует пьесу, но пока остается ощущение конфликта самого текста и его воплощения, решить который действие не помогает.

Владимир Мирзоев, режиссер

— Я часто ставил произведения классиков — Гоголя, Шекспира, Чехова, Мольера. И теперь, поставив пьесу Максима Курочкина, я понял, как ошибался. Надо ставить современных драматургов и композиторов. Возможность музыкального театра – иметь кристаллическую форму организованного времени, и в это время вписываются все смыслы и эмоции, поэтому я люблю оперу. Опера Александра Маноцкова – космическая опера в буквальном смысле. Так в американском кино определяют жанр «Звездных войн» или сериала «Дюна» (режиссер Дэвида Линч). По-моему, именно Линч – с его фрейдизмом, синтезом мифологии, мистики и пародии вдохновил драматурга Максима Курочкина. Тем более, что черный юмор и абсурд всегда хорошо работают в отечественном Зазеркалье – слишком уж ирреальна порой наша реальность.

Александр Маноцков, композитор

— Получается, что в опере два фантастических мира, театр в театре. Первый, как бы «настоящий» мир, решен практически без участия оркестра. Второй, основной мир — опера, которую показывают герою (и публике заодно) — с оркестром, сольными и ансамблевыми номерами и т.п. В финале «опера в опере» как бы уже закончилась, но оркестр и музыкальный материал остаются с героями — они изменились и уже не могут «выйти из оперы».

Опера без обмана

Премьера оперы Александра Маноцкова «Титий Безупречный» с успехом прошла в Камерном музыкальном театре им. Бориса Покровского

Если попытаться проанализировать мировую, а тем более отечественную оперную афишу, то не потребуется глубоких штудий, чтобы заметить очевидное: современные сочинения в ней занимают весьма скромное место. Даже в Германии, стране высокой музыкальной культуры и давней традиции слушания и исполнения опусов современников, где существует масса фондов поддержки современного искусства, современная опера — главным образом завсегдатай фестивальных площадок и специальных проектов, а отнюдь не оперных стационаров. Но даже если вы и разыщите в афише какого-нибудь театра оперу современника, не спешите обольщаться: очень часто под красивым итальянским словом, обозначающим великий жанр, скрывается нечто совсем иное — в лучшем случае мюзикл, в худшем — перформанс, не то что к оперному, но даже и к музыкальному театру имеющий очень отдаленное отношение, а может быть, и вовсе никакого. Кризис жанра налицо по всем статьям — кризис системный, мировоззренческий, кризис неверия современных композиторов в возможности оперы как таковой.

Но бывают и счастливые исключения, одно из таковых — мировая премьера «Тития Безупречного» Александра Маноцкова в Камерном театре Покровского. Здесь никто никого не обманывает, никто ни на чем не спекулирует. Классику оставили в покое и занялись своим прямым делом — созиданием абсолютно нового, созвучного нашему времени и менталитету искусства, к тому же — при всей инновационности — сумели остаться в рамках оперного жанра. Основным средством выразительности является голос, академическое пение, у произведения необычный, захватывающий сюжет, увлекательное драматическое развитие, словом, опус современного российского композитора доказывает, что хоронить оперный жанр еще рано — надо лишь уметь работать в его рамках, по его законам, и тогда оказывается, что он гибок и пластичен, что его средствами выразительности можно сказать ох как о многом!

Появление такого произведения на сцене театра Покровского очень логично: оно продолжает линию отца-основателя, идущую еще от «Ростовского действа», но, конечно, своими средствами, на своем уровне и своим языком. Кроме того, именно театр Покровского с самого основания сорок лет назад справедливо значится в авангарде первооткрывателей новых оперных творений. Сложнейшая партитура Маноцкова оставляет яркое послевкусие. Поражает умение композитора работать с голосами, как с сольными, так и с хоровыми, плести из вокальных строчек необычную и удивительную звуковую вязь. Это умение, хорошо известное по его хоровой опере «Гвидон», тем не менее производит впечатление и в новом сочинении. Наконец, подтвержденная способность Александра Маноцкова использовать приемы полистилистики и тонкой стилизации и при этом создавать неповторимый звуковой образ оперы, не кажущийся винегретом из обрывков чужой музыки, по нынешним временам дорогого стоит.

Одноименная пьеса Максима Курочкина, положенная в основу оперы, — чистой воды театр абсурда, пародия, доведенная до крайней точки кипения, когда нарочитая бессмыслица порождает ощущение сопричастности событиям нашего века и выстраивается в логическую цепочку смыслов, ощущений, настроений. В интерпретации режиссера Владимира Мирзоева абсурдистская эстетика сочинения высвечена с бескомпромиссной остротой, а мастерское владение сценическим пространством делает его полифоничным, выпуклым, каким-то многомерным и всеобъемлющим. Вечно живой прием — «театр в театре» — оборачивается новой стороной: его рама разомкнута, не вполне понятно, где эта игра начинается и где заканчивается, что есть вне ее и что есть в ней самой. «Космический» мотив оперы выразительно подчеркивают причудливые костюмы Нины Васениной, в то время как сценограф Александр Лисянский вписывает спектакль в пространство известных артефактов цивилизации (античные статуи, химеры Нотр-Дам и пр.).

Титаническую работу блестяще осиливает труппа театра, ведомая талантливым молодым маэстро Айратом Кашаевым: сложнейшие вокальные партии (солисты — Александр ПолковниковАлексей МочаловВиталий РодинАнна КостылеваЕкатерина ФерзбаМихаил ЯненкоЗахар Ковалев и др.) дышат и льются свободно, темпоритм спектакля упруг, оркестр и хоровой ансамбль искусны до виртуозности. Спектакль увлекает и музыкально, и драматически, синтезируя различные элементы оперного театра в единую вселенную современной оперы — смелой до дерзости, но удивительным образом вписывающейся в классические каноны великого жанра.

«Титий Безупречный» Маноцкого в Театре Покровского

В музыкальных театрах Москвы продолжается «бум» на премьеры современных композиторов: выкарабкавшись из бурляще-шелестящего загробного мира «Носферату» от Дмитрия Курляндского, поклонники оперных новинок оказались в потустороннем мире теней Владимира Тарнопольского. И только там успели отгреметь аплодисменты, как по пятам уже идет Камерный театр Покровского, с «межгалактической» премьерой оперы Александра Маноцкого «Титий Безупречный», прошедшей 4 и 5 апреля.

Работу над этим проектом предложил композитору режиссер и соавтор либретто Владимир Мирзоев, увидевший в пьесе Максима Курочкина именно музыкальное воплощение. Изначально «Титий Безупречный» был написан в рамках проекта Шекспировского театра Royal Court в 2008 г., с обязательным условием аллюзии на Шекспира. Затем на фестивале «Новая драма» пьеса получила Гран-при и была поставлена в Санкт-Петербургском ТЮЗе.

Пьеса Курочкина — безупречный образец современной и качественной литературы.

Под маской кичевого абсурда космической антиутопии, с черным, но действительно смешным юмором, скрыта рефлексия автора о вечных истинах: об искусстве, власти, человеке и любви. Решение Мирзоева обратить пьесу в оперу во многом понятно: уж больно символичное содержание, что для музыкальной стихии очень даже родственно. Правда, драма оказалась сама по себе очень сильна, отчего трансформировать ее в подлинно музыкальную материю — не так уж просто.

Немного о сюжете. У людей в абстрактно-фантастическом будущем, покорившим Вселенную, маячит проблема: появление новых развитых существ, и, чтобы как-то им противостоять, нужно разгадать смысл искусства. Все надежды возлагаются на Капитана-убийцу (Захар Ковалев), сумевшего высказать независимые суждения, и поэтому именно он должен научиться понимать содержание литературы и театра. Собственно, «Титий Безупречный», с аллюзией на Шекспира как в плане формы (знаменитая традиция «театра в театре»), так и содержания (ранняя «кровавая» пьеса «Тит Андроник») — это центральная часть пьесы и, конечно, «опера в опере» Маноцкого.

Далее разыгрывается история самого Тития (Александр Полковников) — самого правильного-честного-почитаемого героя, главного покорителя всех цивилизаций. Ему передает власть генеральный бюрократ Архитектон (Алексей Мочалов), однако Титий — все-таки самый правильный-честный-почитаемый — отказывается, как от слишком сильного для его амбиций оружия, и, в свою очередь, передает ее обычному клерку Субурбию (Виталий Родин). Тот не верит в такое благородство и делает все, чтобы Титий показал свое «истинное лицо».

Поэтому начинаются кровавые разборки, в результате которых все 25 сыновей Тития умирают по воле отца — ведь нужно доказать, что нет тайного сговора!

Всё бы выдержал безупречный блюститель закона Титий, да вот убийство его жены Порк (Анна Костылева), которую держит за шута, не стерпел и убил Субурбия в ответ. Сам герой умирает в одиночестве и голоде, невидимый для электронных устройств и совершенно никому не нужный, кроме абстрактного Сгустка.

О чем эта пьеса? — это главный вопрос, на который должен ответить капитан, так как его начальники-убийцы понять это не способны.

* * *

Опера невелика, но даже краткий пересказ сюжета объемен. Если мы вспомним последние оперные премьеры (Курляндский, Тарнопольский), то увидим там полный отказ от нарративности, а тут она прямо-таки нарочитая. Вполне логично, что это рождает множество речитативной декламации и постоянного действия.

Александр Маноцков сделал, что мог, дабы пальма первенства досталась все-таки музыке.

Для героев оперы композитор подобрал иллюстративно-смысловые лейтмотивы: тут и убедительно-правильный Титий, с крепкими аккордами и обязательным звучанием клавесина; и его жена-шут, то трагически переживающая за своих сыновей, то кривляющаяся под залихвацкую цирковую музыку. Субурбий — вертлявый и «мелкий» персонаж, с соответствующими мотивчиками на пиццикато струнных, и его супруга Перл — стильная дамочка, с японским нотками, под изящно-звенящие ударные, совершенно в стиле гамелана.

За счет этой интонационной работы, музыкальная конструкция сложилась вроде бы даже крепкая, но некоторые вопросы все же остались.

Вступительная часть оставлена без оркестрового сопровождения, на совесть одних только ударных и хора в манере шпрехштимме. Допустим, с точки зрения композиции это здорово, но по факту — через 15 минут звучания чуть «сдобренных» речитативов, когда дело доходит до «оперы в опере», и ты в предвкушении музыки — вот уж сейчас-то зазвучит! — почему-то продолжаются одни декламации. Выдох.

Благо, что второе действие увлекает музыкой значительно больше:

и тонкий дуэт Тития и Порк в начале второго действия, стилизованного под манеру Генделя, и ангельское соло мальчика — Микаса, под арфу и флейты — пробирают до мурашек. Да и абсурдно-жесткие моменты с Порк-шутом и праведными сыновьями впечатляли своими неожиданными контрастами.

Что же в итоге? Диктат декламации, гротеска и абсурда передают «привет» Прокофьеву и Шостаковичу. Кстати говоря, «Нос» еще при открытии театра Покровского был одним из «мейнстримных» спектаклей и надолго стал для театра «визитной карточкой». Да и если вспомнить аллюзии Маноцкого на Генделя, то связь с историей камерного театра на Никольской еще более усиливается — где в Москве, как ни здесь, было поставлено такое количество старинных опер, в том числе и Генделя! Уж не знаю, имел ли это ввиду композитор, упоминая, что писал оперу специально для этого театра, но совпадения уж очень приятные. Еще бы чуть-чуть больше чисто музыкальных радостей — и суровый критик бы совсем растаял.

* * *

— Необычная у них манера игры…
— Да, это все античные традиции.
— Нет, это же был японский театр! 
— А я подумала, что это пресловутый постмодерн…

Такой вот разговор трех премилых женщин можно было услышать в антракте оперы. Самое забавное, что каждая из них — права! Оттенок античности был, конечно, минимальный, но все же был, благодаря множеству декламаций и условной манере игры. «Японизмов» же можно обнаружить сколько угодно: от совсем очевидных намеков в виде белого грима и костюмов героев в стиле кимоно (художник по костюмам Нина Васенина), рисунков флага страны восходящего солнца на ладонях у трио-комментатора (Сгустка), до притаившихся сбоку от сцены колоколов с иероглифами (художник-постановщик Александр Лисянский). Присутствие «жёстких сцен», типа вырывания глаз и почти «харакири» детей Тития, преподанных скорее в антидраматической манере, тоже очень органично вписываются в японскую культуру представления.

Что же до постмодерна — так как иначе воспринимать этот слоеный пирог из множества времен, эпох и стран?

Аллюзии возникают не только из пьесы Курочкина, соединяющей прошлое от Шекспира (у него в «Тите» действие происходило и вовсе в античности), до совсем абстрактного будущего. В спектакль также вписались музыкальные очертания барокко и гротеск ХХ века, со шпрехштимме Шенберга в придачу, да и ко всему этому еще и сценографические исторические отсылки (кроме японских деталей, на сцене оказались реальные слепки скульптур с собора Нотр-Дам). Что ж, дамы, обсуждающие спектакль в антракте, оказались весьма точны!

* * *

Владимир Мирзоев успешно поработал с певцами, отчего абсурдность и нелепость происходящего воспринималась довольно легко. Да и вообще, актерские способности артистов театра Покровского как-то всегда радует, несмотря на нестабильное качество вокала:

за столько лет отшлифованная ансамблевая игра всех солистов, где даже хоровые партии они исполняют сами, превратила труппу в целостный организм.

В этом смысле, спектакль Курочкина-Маноцкого-Мирзоева прямо-таки удачно «сел»: со сложностями как драматической игры, так и вокально-декламационной музыки артисты справились. Да и специфика тембров просто идеально подходила под образы. Например, звонкий, блестящий голос Екатерины Фербы в роли Перл перекликался с «гамеланами» в оркестре, а твердая сталь тембра Александра Полковникова точно передала упрямо-жесткий характер Тития.

Приятно порадовало и звучание оркестра: молодой Айрат Кашаев, один из любимых учеников Г. Рождественского, досконально проработал партитуру с музыкантами, и разного рода сложности современного языка прекрасно поддались им при совместной работе.

«Космическая» премьера в театре Покровского прошла весьма успешно и пополнила запас современных пьес в репертуаре. Александра Маноцкова, самого молодого на данный момент их композитора, можно поздравить с интересной и удачной работой.

Источник: www.belcanto.ru/15041201.html

Космическая ода безупречности

В минувшие выходные в Камерном музыкальном театре Покровского состоялась мировая премьера новой оперы «Титий Безупречный».

Композитор Александр Маноцков создал свое творение по просьбе Владимира Мирзоева, который выступил в постановке сразу в двух ипостасях – в качестве режиссера и либреттиста. Этого известного режиссера изначально привлекла одноименная пьеса Максима Курочкина, удостоенная в 2008 году гран-при фестиваля «Новая драма». Созданная по самой ранней и, как утверждают исследователи, самой кровавой трагедии Шекспира «Тит Андроник» (14 убийств, 34 трупа, три отрубленные руки и один отрезанный язык), пьеса Максима Курочкина явила собой настоящую космическую антиутопию, ничего общего с античными традициями, несмотря на название.

«Я часто ставил произведения классиков — Гоголя, Шекспира, Чехова, Мольера, — рассказал режиссер Владимир Мирзоев. — И теперь, поставив пьесу Максима Курочкина, я понял, как ошибался. Надо ставить современных драматургов и композиторов. Возможность музыкального театра — иметь кристаллическую форму организованного времени, и в это время вписываются все смыслы и эмоции, поэтому я люблю оперу. Так в американском кино определяют жанр «Звездных войн» или сериала «Дюна (режиссер Дэвид Линч). По-моему, именно Линч – с его фрейдизмом, синтезом мифологии, мистики и пародии вдохновил драматурга Максима Курочкина. Тем более, что черный юмор и абсурд всегда хорошо работают в отечественном Зазеркалье – слишком уж ирреальна порой наша реальность».

Сюжет оперы непрост. Далекое будущее. Земляне, покорив Вселенную, впадают в экзестенциальное уныние. Но мир можно спасти, если расшифровать некий смысл, глубоко спрятанный в литературе и искусстве. Ставку делают на космического капитана, который во время последнего полета проявил «сверхспособности» (выругавшись в состоянии анабиоза). Чтобы найти рецепт спасения человечества, ему нужно читать комиксы и ходить в театр, где дают оперу «Титий Безупречный». Здесь речь идет о будущем, когда земляне под предводительством генерала Тития Безупречного под лозунгом ненасилия установили «мир». Сам Титий получил приставку Безупречный, продемонстрировав абсолютную преданность закону. Отметим, что в постановке нет привычного пения.

Опера фактически целиком построена на мелодизированных речитативах главных героев, перемежаемых репликами хора, сидящего в оркестровой яме. И порой возникает впечатление, что присутствуешь на музыкальном спектакле. Поэтому роль солистов требует от певцов не только интонационной чистоты и тонкой эмоциональностии в исполнении вокальных партий, но значительного качества актерской игры. Постоянные перемены настроений, происходящих в сюжете, вынуждают героев переключаться с гротеска на драматизм. И, надо отдать должное, команда театра Покровского великолепно справляется со столь сложной задачей.

Источник: www.russia-on.ru/92837

«Титий Безупречный» — оперный эксперимент театра Покровского

В начале апреля на сцене Камерного музыкального театра имени Б. А. Покровского состоялся смелый эксперимент — премьера оперы «Титий Безупречный». Театр всегда славился своей открытостью ко всему новому, оригинальному, в его стенах новаторство и традиции сочетались столь великолепно, как нигде больше.

При создании этого произведения художественный коллектив театра разорвал шаблон традиционного оперного искусства настолько, что практически его уничтожил. Неординарный подход здесь везде, начиная с авторского коллектива, не свойственного жанру оперы содержания, причудливого сюжета, оригинального художественного оформления сцены и костюмов, и заканчивая необычными музыкальными изысканиями всех мастей.

Над оперой трудились современный композитор Александр Маноцков, известный разноплановостью своей музыки от авангарда до церковной, современный драматург Максим Курочкин, имеющий массу наград как раз за открытие нового в драматургии, и режиссёр Владимир Мирзоев, чьё творчество весьма неоднозначно.

В основе оперы лежит пьеса Максима Курочкина, написанная им по мотивам трагедии Шекспира «Тит Андроник» в 2008 году в рамках международного проекта Шекспировского Королевского театра и театра Royal Court.

В довольно интересных, эклектичных декорациях (надо отдать должное художнику Александру Лисянскому), сочетающих футуризм, античность и западное  средневековье, разворачивается действо со сложной композицией. Это опера в опере. В далёком будущем главный герой, космический капитан обнаруживает способности к независимому поведению и суждениям, и с ним решено провести эксперимент, так как власти верят, что искусство содержит некий скрытый смысл, который если будет понят, спасёт мир. Он смотрит оперу по пьесе Шекспира.  В высокую оперную форму поместили содержание социальной антиутопии в космическом стиле. Здесь и человечество — покоритель Вселенной в экзистенциальном тупике, разумеется, и Локальное бюро, контролирующее всех и вся, и герой-Капитан со своей нерегулярной женой, и право на частную жизнь как высшая награда. Истоки данного сюжета можно найти у Замятина, Оруэлла, Хаксли и др.

Видимо, это дань моде, так как данная тема сейчас очень популярна в современном искусстве, а также реверанс жанру фантастики в литературе. По признанию В. Мирзоева, он очень любит фантастическую литературу. Однако, писатели-фантасты ушли уже очень далеко в своём творческом развитии, и если уж быть современным, то до конца, и обратиться к более прогрессивным и новым сюжетам, а не к теме, поднятой ещё в середине прошлого века. На вопросы, что погубит человечество и что спасёт его, классики давно уже дали ответ. Но для зрителя, живущего сегодняшним днём, будет полезно и увлекательно вновь изобрести велосипед.

На пресс-конференции главный режиссёр, актёры, авторы делились, как тяжело и трудно шла работа над этим произведением. Нетрадиционность оперы вызывала отторжение. Но как сказал главный режиссёр театра, подобный опыт развивает актёров и помогает избежать косности, устаревания. Творческий коллектив справился со всеми сложностями и надеется, что и эта нетривиальная работа займёт достойное место в репертуаре театра, и зритель тоже расширит своё творческое восприятие.

Традиционных оперных арий, ласкающих слух и возвышающих душу, в этом спектакле нет, впрочем, как нет и музыки, пробуждающей все лучшие чувства в человеке. Есть речитатив и какофония. Однако, это тоже новаторство, своеобразный художественный приём. На самом деле, при желании и хорошей музыкальной эрудированности, в партитуре Маноцкова можно уловить и ассоциации с творчеством Стравинского и Генделя, и «шпрехштимме» (ритмическая мелодекламация), и барочные мотивы, и даже что-то восточное. Искушённый знаток и ценитель оперного искусства местами даже сможет услышать интермеццо для оркестра, красивый баритон Александра Полковникова в роли Тития и сопрано Екатерины Большаковой.

Не понятно к каким приёмам, традиционным или новаторским, отнести мат со сцены, раздающийся с самого начала спектакля, а также спекуляцию на столь популярную сейчас тему Украины в значении Окраины. Но это мелочи, на которые не стоит обращать внимание, ведь перед нами синтез мифологии, мистики, пародии, чёрного юмора и абсурда, которые помогут понять актуальную реальность, а главное — избежать завтрашних проблем.

Если изначально классический театр призван оперировать прежде всего к чувствам человека, его душе, вызывать катарсис, то здесь, по словам главного режиссёра Михаила Кислярова, театр вообще и эта опера в частности обращены к  уму человека, они призывают задуматься. Наверное, стоит задуматься о том времени, в котором мы живём, и о том, каким может быть будущее. В антракте и после представления от зрителей можно было услышать, что опера оставила гнетущее настроение, но возможно, это тоже часть замысла. Одно можно сказать точно, равнодушных не было.

по материалам: www.mol-express.com/index.php/2011-11-07-13-53-19/2011-11-07-16-03-47/1963-titij-bezuprechnyj-opernyj-eksperiment-teatra-pokrovskogo

Космическая комическая опера

В Камерном музыкальном театре имени Б.Покровского, постоянно пребывающем в поиске новых открытий в оперном искусстве, поставлена новая опера по произведению «новой драмы»: основой создания композитора Александра Маноцкова стала пьеса М. Курочкина «Титий Безупречный», написанная в 2008 году и получившая главный приз в фестивале «Новой драмы» того года. Поставил оперу режиссёр-новатор Владимир Мирзоев. А. Маноцкова тоже не отнесёшь к консерваторам – он, в частности, автор экспериментальной оперы «Гвидон» по произведениям Д.Хармса.

Литературная основа оперы изображает отдалённое будущее, где «каждый будет анонимным не более пятнадцати минут», где кошельки вшиваются людям в виде чипов под кожу, а сами люди неспособны понимать художественную литературу и нуждаются для восстановления этой способности в специальном лечении.

У произведения замысловатый, пародирующий «научную» фантастику сюжет. Некий Капитан (Павел Паремузов), герой космических войн, продемонстрировал недюжинную силу мозговой активности, и начальство решило, что у него хватит мозгов расшифровать, о каких опасностях предупреждают человечество авторы современных пьес. Для этого его, почти неграмотного, врачи приучают к чтению книг и восприятию театральных постановок – начиная с комиксов о приключениях Ватного Шарика, через Чехова и Агату Кристи (именно в такой последовательности) подводят к «Шекспиру», за произведение которого выдают разыгрываемую перед Капитаном «оперу в опере» о собственно Титии Безупречном (Александр Полковников). Капитану кажется, что он не понял спектакль: «…Видно, одного желания недостаточно. Наверное, надо смотреть очень много пьес, учиться в специальных школах, читать критические статьи, участвовать в дискуссиях…» Тем не менее, он интуитивно угадывает главного врага человечества, однако не успевает этого открыть начальству – «пьеса в пьесе» внезапно заканчивается.

Кроме едкого пародирования штампов фантастики (взять хотя бы имена персонажей) и «новой драмы» (эпизоды немотивированной жестокости и агрессии) и использования приёма «театр в театре», где проводятся параллели между рассказом о Титии и обрамляющим его сюжетом о Капитане, произведение запоминается и обращением к нравственному конфликту между лояльностью к власти и естественным стремлением к любви, к полнокровной частной жизни.

А. Маноцков написал интересную разнообразную музыку, которая соответствует пародийному тону спектакля. То, что тон – пародийный, подтверждается своеобразным художественным оформлением – здесь и химеры-горгульи, и гигантские скульптуры в стиле древнего Востока, и футуристические трубы (художник-постановщик Александр Лисянский). Странное впечатление оставляют и костюмы – и капитанский китель нашего времени, и исторические одеяния заплечных дел мастеров (художник по костюмам Нина Васенина). Таким образом, хотя создатели оперы и определяют её как «космическую», они тут же оговариваются, что она скорее «комическая».

Пьеса М.Курочкина была написана в своё время, в частности, по инициативе лондонского театра «Ройял Корт», который предложил использовать шекспировские аллюзии. Поэтому она содержит мотивы (и некоторые имена) из ранней «кровавой» трагедии Шекспира»Тит Андроник». Трагедия, весьма популярная при жизни Шекспира, позднее была почти забыта, но в последние десятилетия стала чаще ставиться в пародийном ключе, как, например, и одноимённый фильм 1999 года. Таким образом, и пародийная интерпретация М. Курочкина – А. Маноцкова – В. Мирзоева имеет право на существование.

На премьере на высоте были как дирижёр-постановщик, ученик Геннадия Рождественского Айрат Кашаев, так и ведущие солисты театра, особенно Герман Юкавский в партии Арихитектона и Екатерина Ферзба в партии Перл.

Слушатели благосклонно приняли это непростое для восприятия произведение, и думается, что это – очередная творческая победа коллектива.

Старые жанры на новый лад

«Титий Безупречный» в Камерном театре Покровского

Совсем новая оперная партитура Александра Маноцкова по пьесе Максима Курочкина на либретто и в постановке Владимира Мирзоева «Титий Безупречный» в выходные представлена в Камерном музыкальном театре Покровского. Маноцков стал самым юным из живущих авторов, чья опера поставлена на Никольской, а сама опера — игриво-жутковатой антиутопией. Ее поворотов не испугалась на премьере ЮЛИЯ БЕДЕРОВА.

Спектакль «Титий Безупречный» — тот небывалый случай, когда опера обязана своим появлением не композитору, либреттисту, критику или продюсеру, а театральному режиссеру. Именно Мирзоеву пришло в голову ставить пьесу Курочкина, и он увидел, что этот текст вообще не для драматического спектакля, что напрашивается опера. Мирзоев написал либретто, заручился поддержкой Камерного музыкального театра и заказал музыку Маноцкову.

Здесь можно вспомнить случай «Dido» в «Новой опере», но в проекте режиссера Натальи Анастасьевой свежая музыка Наймана все же лепится к существующему оперному наследству Перселла. «Титий» — опера на том месте, где она поначалу не предполагалась. Мы имеем дело с уникальной ситуацией, когда опера не вполне композиторский проект, а режиссура отнюдь не изображает на театре то, что написано в музыке кем-то другим. «Титий» в большой степени опера Мирзоева, впрочем, и Маноцков, в свою очередь, писал не номера под тексты и сцены, а сочинял структуру, музыкальную драматургию и корректировал либретто. Смена акцентов в привычно коллективной для оперы авторской подписи звучала бы формальностью, если бы спектакль не получился таким живым.

«Титий» не единственная новая опера, поставленная в Москве за последние дни. В Музтеатре Станиславского в совместном проекте с приконсерваторским Новым музыкальным театром вышла мультимедиа-опера Владимира Тарнопольского «По ту сторону тени» на тексты Платона и Плиния Старшего с экстремально современной хореографией, ловким компьютерным дизайном, с авторитетным музыковедом Михаилом Сапоновым в партии рассказчика и ансамблем «Студия новой музыки» в роли самого себя.

«По ту сторону тени» Тарнопольского (он символизирует собой лицо современной академической русской музыки конца XX — начала XXI веков) — московская версия боннского спектакля 2006 года, там заказанного и впервые поставленного. Со своими античными источниками, тонкой философией, геометрической музыкальной конструкцией, башенной идеологией сложных средств и искушенного адресата, когда изысканная форма при всей мультимедийности целиком залегает в пространстве высокого академизма, деликатно расширяющего свою территорию, «По ту сторону тени» — настоящая опера seria, современная версия старинного жанра в высоком стиле. И тогда выходит, что «Титий», хотя играет с вековыми аллюзиями и возвышенными героями,— это известная оппозиция жанру seria, ироничная и свободная по языку, остросюжетная и актуальная по смыслу опера buffa.

 

Ирония в ней чересчур метка, чтобы оставаться доброй, герои — слишком зубодробительно узнаваемы, чтобы изобразить для нас богов и героев. «Титий» — изящная саркастическая антиутопия с нотой трагизма и актуальная вещь на тему государства, общества и искусства, написанная, что интересно, в 2012 году, то есть до всех событий, обостривших тему. Мы где-то в будущем. Межгалактический режим тревожится вопросами собственного выживания. Замечая свободомыслие в одном гражданине, режим заставляет того пойти в театр — пусть образовывается, вдруг тогда с его помощью искусство таки спасет мир. Большая часть спектакля — старинная (с точки зрения будущего) опера об идиотской безупречности, кровавых перипетиях и сложной любви, все как положено. В какой-то момент мы совершенно забываем, что ее вместе с нами смотрит оперный герой. В финале правители с пристрастием интересуются, что он понял (как обязательно спросил бы боевой командир подопечную роту по возвращении из театра). Ответом будет классическое безмолвие. Нежно урчит межгалактический шум.

 

Вся прочая музыкальная речь вполне доступна пониманию, привычкам и чувству самого широкого зрителя. Чудесно добродушный к своей публике Маноцков здесь, правда, заметно усложняется, если сравнить, скажем, с известными песенными циклами и даже оперой «Гвидон» в ШДИ. В структуре оперы главную роль играет ее «сериальная» организация, но изощренная композиция, действуя тихо, не слишком тянет одеяло на себя. Слушатель может о ней ничего не знать, тем более что музыка откровенно, но мягко кокетничает, дразня то округлыми псевдобарочными мотивами, то тягуче-классической оперной формой (единственный традиционный номер — любовный дуэт), то шенбергианской точеной выспренностью или бряцанием артистизма в манере Курта Вайля, и добавляет себе много смешного богатства за счет посторонних моделей вроде очаровательного звукового слепка авторского чтения Бродского в партии зловредного Субурбия, «диктатора-серости».

Вся эта мешанина, сдобренная хлесткими поворотами квазинаучной музыкальной фантастики и дорогим всей оперной традиции восточным духом и колоритом в звуке и на сцене, конечно, оппонирует сугубому академизму современных европейских школ. Но звучит цельно и обворожительно, легко дрейфуя из пространства острословия к проникновенному трагизму и снова обращая дело в шутку, что твой Моцарт.

 

Как в опере «По ту сторону тени», в «Титии» у певцов много необыкновенной в традиционном музыкальном театре работы, и они справляются блестяще. Здесь это не только абсолютный герой премьеры Александр Полковников (Титий), но и Павел Паремузов (Капитан), Борислав Молчанов (Субурбий), Екатерина Большакова (Нерегулярная жена Капитана), Екатерина Ферзба (Жена Субурбия) и прочие, включая не существующий в этом театре хор, то есть солистов в эпизодах, на вторых ролях и певцов в яме. Но если в «Тенях» актерская задача остается в рамках общепринятого в экспериментальном театре напряженного взгляда куда-то в точку, то в мирзоевском «Титии» актерам есть чем упиваться. И публика, с удовольствием следя за остроумными поворотами сюжета, взглядов, жестов и фигур, может смеяться над героями и плакать от сочувствия, как полагается в нормальной опере, к тому, как государство и искусство бросают друг другу перчатку. И за шекспировским комизмом ситуации просматриваются многоэтажная ее изысканность и предсказуемая печаль.

Приобрести билет на спектакль

Вы можете приобрести билет на спектакль в режиме онлайн на нашем сайте.

Следите за театром в социальных сетях:

+7 495 606 70 08

Москва, ул. Никольская, д. 17, стр. 1
м. Лубянка, Площадь Революции, Театральная

© 2005 - 2018 Государственный Академический Большой театр России Камерная сцена им. Б. А. Покровского

Раздел для сотрудников театра