• Московский государственный академический Камерный музыкальный театр имени Б. А. Покровского

    Турок в Италии

Джоаккино Россини

Комическая опера в двух актах.
Либретто Феличе Романи.
Исполняется на итальянском языке с русскими субтитрами
Премьера оперы состоялась в Милане в театре "Ла Скала" 14 августа 1814 года.

12+

Идея новой постановки малоизвестной у нас оперы Россини принадлежит музыкальному руководителю театра, народному артисту СССР Геннадию Рождественскому, который выступил в качестве дирижера-постановщика. Этой постановкой МКМТ им. Б. А. Покровского продолжает линию эксклюзивного репертуара. На русской сцене опера впервые была поставлена в Петербурге в 1823 году. В Москве она звучала только фрагментарно и в концертном исполнении.

Автор около сорока опер, изысканный кулинар и гурман Джоаккино Россини добился славы первого композитора Италии уже к 25 годам. Работал он чрезвычайно быстро. Лучшие оперные театры боролись за право поставить его новую оперу. Правда, сейчас его богатейшее наследие известно далеко не стопроцентно, многие оперы слышали только профессионалы.

"Турок в Италии" – ранняя комическая опера Россини, мелодичная, жизнерадостная, остроумная и тонизирующая. Она написана на либретто Феличе Романи, который был, наверное, лучшим итальянским либреттистом в длительный период между П. Метастазио и А. Бойто. Премьера оперы состоялась в Милане в театре "Ла Скала" 14 августа 1814 года. Во времена Россини разного рода заимствования были общепринятой практикой. Вот и Феличе Романи воспользовался сюжетом либретто Катерино Маццола, написанного для одноименной оперы Франца Зейдельмана. У Маццола действие тоже происходит в Неаполе, действующие лица узнаваемы. Единственный персонаж, введенный Романи, – дон Нарчизо: в ХVIII веке у дамы из высшего общества, помимо мужа, как правило, был и галантный кавалер.

Опера создавалась в пандан к "Итальянке в Алжире" (написанной годом раньше), что проявилось уже во взаимно отражающихся названиях. Россини "словно перевернул сюжет “Итальянки в Алжире”, поместив турка в Италию, где произошли захватывающие абсурдные события", – пишет Герберт Вейнсток. Он же говорит о зеркальном отражении сюжетных переплетений двух опер. С другой стороны, "Турок в Италии" – это заочный россиниевский диалог с Моцартом, его операми "Свадьба Фигаро" (1786) и "Так поступают все женщины" (1790).

По мнению маститого исследователя мировой оперы Михаила Мугинштейна, "Турок в Италии" – это "искрометная игра с дуновением комедии дель арте, где персонажи виртуозно манипулируют друг другом… Все переливается элегантными тонами, не лишенными сентиментальности и грусти. Это глубина, которую Россини “прикрыл розами” (Гейне) галантно-чувственного и фиоритурного пения".

Премьера состоялась 13 июня 2017 года.

Театр Покровского Турок в Италии

Заида - Татьяна Конинская

Театр Покровского Турок в Италии

Заида - Мария Патрушева, Проздочимо - Азамат Цалити, Альбазар - Виталий Родин

Театр Покровского Турок в Италии

Заида - Мария Патрушева. Фиорилла - Надежда Гулицкая

Театр Покровского Турок в Италии

Сцена из спектакля. Джеронио-А.Прокопьев

Театр Покровского Турок в Италии

Сцена из спектакля

Театр Покровского Турок в Италии

Селим (Турок) - Кирилл Филин, Нарчизо - Александр Бородейко, Фиорилла - Надежда Гулицкая, Джеронио - Роман Шевчук

Театр Покровского Турок в Италии

Селим (Турок) - Герман Юкавский, Оператор - Анатолий Захаров, Фиорилла - Екатерина Ферзба, Джеронио - Алексей Прокопьев

Театр Покровского Турок в Италии

Селим (Турок) - Кирилл Филин, Джеронио - Роман Шевчук

Театр Покровского Турок в Италии

Нарчизо - Борислав Молчанов, Джеронио - Алексей Прокопьев

Театр Покровского Турок в Италии

Сцена из спектакля

Театр Покровского Турок в Италии

Сцена из спектакля

Театр Покровского Турок в Италии

Сцена из спектакля. Джеронио - Роман Шевчук

Постановочная группа

Действующие лица и исполнители

Пресса

Никита Курочко, Радио Орфей, 01 июля 2017 года

В темпе Presto: Рецепт хорошего настроения

Грусть и усталость могут прийти внезапно. Руки опускаются, и мы не знаем, что делать. В Камерном музыкальном нашли рецепт хорошего настроения: берём щепотку радости, приправляем праздником и подаём под шампанское – в театре Покровского премьера оперы Джоаккино Россини «Турок в Италии».

Для автора этого рецепта – режиссёра Ольги Ивановой – слушать оперу, значит радоваться жизни.

Ольга ИВАНОВА: «Музыка у него вся настолько проникнута юмором, радостью, что если зритель, который пришёл в уныние, посмотрит наш спектакль или какой-то другой, просто послушает его музыку, если он даже глаза закроет, он выйдет другим человеком. Тот человек, который не слушает оперы Россини, вообще не ходит в оперный театр, лишает себя ещё одной жизни, возможности. Такой жизни, когда можно радоваться чему-то через музыку. Как мы через книгу: берём хорошую книгу, нам грустно, мы не знаем, что делать, мы ищем там ответ. Мы находим его часто в стихах Пастернака, поэзии Пушкина, мы находим эти ответы».

Арии из оперы «Турок в Италии» очень сложны. Но артисты поют настолько легко, что понимаешь: эта радость – настоящая. Для исполнителя главной роли, турка Селима, Кирилла Филина эти арии словно лекарство.

Кирилл ФИЛИН: «Когда что-то не ладится в жизни, не знаю, уныние, разочарование, что-то плохое, то послушал арию-другую, а ещё лучше спел, то совершенно другой человек. Это как лекарство, как бальзам на раны». 

  Джоаккино Россини был большим гурманом. Сам умел готовить изысканные блюда. Его музыкальные произведения вызывают не меньший аппетит. Убедиться можно в Камерном музыкальном театре Покровского.

Источник: www.muzcentrum.ru/orpheusradio/programs/v-tempe-presto/23266-v-tempe-presto-retsept-khoroshego-nastroeniya

Мария Жилкина, Belcanto.ru, 21 июня 2017

"Турок в Италии" — своевременный эксперимент Театра Покровского

Премьерная серия оперы Джоаккино Россини "Турок в Италии" с успехом прошла в московском Камерном музыкальном театре имени Покровского. Музыкальный руководитель постановки Геннадий Рождественский под занавес сезона преподнес москвичам изысканный и приятный сюрприз, достойный претендовать на место в списке уникальных театральных событий года.

Опера "Турок в Италии", была написана Россини в 1814 году, на следующий год после "Танкреда" и "Итальянки в Алжире" (логической парой с которой, собственно, и является "Турок"), за два года до премьеры "Севильского цирюльника" и "Отелло".

 Талант Россини, подобно моцартовскому и шубертовскому, раскрылся рано и стремительно, и оперы эти – образец не "раннего", а вполне зрелого, несмотря на возраст, композиторского письма и авторского стиля.

"Турок в Италии" в этом ряду – едва ли не самый репрезентативный образец оперного наследия Россини. Основное, там, конечно, от комической оперы – того ключевого элемента, по которому мы знаем композитора. Но есть и немыслимо трепетные лирические номера – отголосок ламентозных арий оперы-сериа и предвестник романтического бельканто одновременно.

      

Не случайно в преддверии премьеры так часто вспоминали слова великого Гейне о стиле Россини, в котором композитор "прикрыл глубину розами галантно-чувственного и фиоритурного пения" – это в полной мере соответствует характеру музыки этой оперы. Но и жизнеутверждающих мотивов, "брызг шампанского", головокружительных ускорений и знаменитых россиниевских crescendo в ней все же больше, чем лирики.

Как гласит история, на премьере опера с треском провалилась. Однако время все расставило на места, опера осталась жить в веках. Почти 200 лет назад (а точнее, в 1823 году) ее ставили и в Петербурге, правда, потом на долгие годы интерес к ней в нашей стране остыл. Да и голосов, пригодных к филигранному бельканто, русская вокальная школа выращивала немного, в чести был глубокий эпический звук и трагические эмоциональные краски. Сегодня, когда в мире белькантовые оперы давно и прочно вернули себе место на сцене, Россия оказалась в роли догоняющего – но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Театр имени Покровского, вокруг которого еще не утихли споры по поводу последних кадровых решений, несмотря ни на что, хранит свою репутацию. Это театр, во-первых, режиссерский, с собственным почерком, вкусом и традицией. И во-вторых, театр продолжает выполнять взятую на себя миссию поставщика уникальных раритетных названий, никогда не ставившихся в российских оперных домах или появляющихся крайне редко.

Занявшая недавно место руководителя оперной труппы театра Ольга Иванова выступила режиссером-постановщиком спектакля.

 Ей помогали художник-постановщик Виктор Герасименко, украсивший сцену античными колоннами и раскрасившим пространство, преимущественно, в красно-белое, и хореограф Екатерина Миронова, заставившая временно свободных солистов, потрудиться не только в хоре, но и в кордебалете.

 По режиссерской концепции, действие происходит на съемочной площадке итальянского кино, где продюсер Альбазар и его любимые суперзвезды Заида и Джеронимо репетируют и проходят кинопробы в надуманном сюжете, вокруг них постоянно вьются оператор и ассистентка с хлопушкой, то включается, то выключается табличка "Идет съемка!

Появившиеся на площадке наивные туристы Нарчизо и Фьорилла оказываются втянуты в киномашину, Фьорилла соглашается попробоваться в кино и быстро из робкой дебютантки в настоящую звезду. Учитывая, что снимается при этом как бы сюжет настоящего "Турка", сам по себе крайне запутанный, казалось бы, все должно перемешаться до абсурда. Но как ни странно, напротив, при таком подходе спорные моменты либретто воспринимаются как норма для киносериала. И все вместе в чем-то становится даже логичнее, хотя многие зрители, начиная со второй-третьей картины, на сюжет перестают обращать внимание в принципе, любуясь музыкой и праздничной картинкой.

 Героев отправляют то в цыганский табор, то в спортзал, то на карнавал, где дамы одеваются в невероятные звездные костюмы из светодиодов…

 Надо ли добавлять, что все это, в соответствии с методом Бориса Покровского, насыщенно такой плотной сеткой актерских трюков и передвижений, что внимание публики приковано к сцене намертво.

Новаторство одного из величайших в истории либреттистов Феличе Романи в "Турке в Италии" состояло в том, что на сцену в качестве одного из действующих лиц – поэта Проздочимо – автор вывел именно фигуру либреттиста, на ходу придумывающего оперу, которую мы смотрим, то есть фактически вывел на сцену себя самого.

 Однако в концепции Ольги Ивановой Проздочимо – это не "кукловод", а как раз наоборот, зависимый от капризов звезд пригламуренный хипстер-сценарист, тем не менее, умудряющий написать свою комедию и сказать свое слово. Блестящее и по певческим, и по сценическим параметрам воплощение образа баритоном Азаматом Цалити стало центром оперной интриги.

К сожалению, нельзя в столь же превосходной степени оценить исполнение Надежды Гулицкой (Фьорилла) – образ милый, все ноты на месте, но суховатое, малолегатное звукоизвлечение и заметная вокальная скованность – это не совсем то, чего мы ждем от примадонны в россиниевской партии. Еще проблематичнее оценить интерпретацию партии Селима Кириллом Филиным – у него красивый камерный бас, не имеющий никакого отношения к итальянской опере-буффо, подвижное трудоемкое пение пока дается ему на пределе, практически не оставляет сил для комикования, зато визуально он — высоченный кинемотографический красавчик-брюнет, идеальный герой сериалов.

Больше понравился Роман Шевчук (Дон Джеронимо), подвижность голоса у него, конечно, далеко не идеальная для такого материала, но густой звук и высокий уровень вовлеченности в роль как таковую позволили ему стать одним из центров оперного действия. Не вызвал отторжения и Александр Бородейко (Нарчизо): к хорошим природным данным певца все больше добавляется выучка, конечно, роль россиниевского тенора ему дана далеко "на вырост", партию еще предстоит доработать, впеть, почиститься от зажимов, но тем не менее звонкий и летящий голос явно перспективен для такого стиля. 

    Хороша была колоратурное меццо-сопрано Мария Патрушева в роли Заиды: стройная, голливудского вида блондинка, идеально выпевающая все фиоритуры наполненным, интересно окрашенным звуком – перспективный персонаж, с точки зрения нынешних западных стандартов. Понравился и Виталий Родин в небольшой партии Альбазара, все было интонационно выверено и выдержано в стилистике Россини.

Дирижер-постановщик Геннадий Рождественский, которому мы обязаны возможностью послушать редкий опус в Москве, сам за пульт не встал – слушал оперу, сидя в первом ряду над партитурой, а дирижировал его молодой коллега, он же хормейстер Алексей Верещагин.

Головокружительные темпы, взятые дирижером, потребовали от оркестра немалой технической подготовки — и все, в целом, справились.

А как тщательно были выстроены вокальные ансамбли, в том числе знаменитый акапельный квинтет! Можно с уверенностью сказать, что в лице таких, как Верещагин, незаметно подросло новое поколение дирижеров музыкального театра, у нас есть кому ставить оперы бельканто.

Вывод, который напрашивается по итогам просмотра спектакля в театре Покровского – не надо бояться браться за Россини, в том числе неизвестного. Это очень благодатный, всегда яркий, воодушевляющий материал, он уже довольно часто звучит у нас в концертных исполнениях, теперь дело за театрами. Не надо ждать подходящих условий и идеальных кондиций – в мире ничто не идеально. Публике так остро не хватает праздника на сцене, что она искренне будет благодарна и просто за "достаточно хороший результат".

Источник: www.belcanto.ru/17062101.html

Фазир Муалим, портал Rara Avis. Открытая критика, 15 июня 2017 г.

"Турок в Италии"

Поэт и театральный критик Фазир Муалим о впервые поставленной в Москве опере Джоаккино Россини "Турок в Италии".

Разве с вами такого не бывало: сидишь в театре, опере или даже на лекции и тебя клонит в сон? И лекция, вроде, интересная, и опера, и спектакль именно такой, какой ты давно искал и не находил. Накануне ты выспался, пришёл сюда бодрый, но почему-то всё равно тебя тянет уснуть.

У меня есть как минимум три объяснения, почему это происходит. Банальную скуку, наиболее частую причину, отвергаем сразу, как мы уже договорились.

Во-первых, можно сказать, что человек в приятной обстановке просто расслабляется, и его убаюкивает волшебная музыка и прекрасные голоса исполнителей на сцене или монотонная речь лектора с кафедры. Допустим. Хотя сам я этому объяснению меньше всего доверяю.

Во-вторых, можно предположить, что усыпляет не расслабленность, а, наоборот, максимальная сосредоточенность: тебе интересно, ты превращаешься в абсолютное внимание — и как следствие быстро устаёшь.

Но мне ближе всего третье объяснение этого явления. Всем нам с детства жужжат в уши, что театр — храм, где происходит священнодействие. А хорошая лекция талантливого докладчика — тоже, заметим, почти что театр. Механизмы воздействия — те же, что и в храмах. Они нацелены на работу с подсознанием человека (кто-то называет это сердцем). А самая удобная дорога (щель в заборе сознания, я бы сказал) проходит через сон. Вернее — через состояние между явью и сном.

Я даже сталкивался с некоторыми ритуалами (равно процедурами) такой работы. Только не смейтесь: мы всё-таки о театре говорим.

У нас в горах, повыше, где люди не живут, есть одно место, "необитаемый" храм, куда возят детей, а иногда и взрослых, в которых вселились — я просил не смеяться! — злые духи. Туда возят этих несчастных (а может, и счастливых в своём неведении, кто знает), и эти люди там неожиданно засыпают, а просыпаются уже здоровыми. Тех, кому не суждено исцелиться, ещё на подступах охватывает волнение и тревога. Они начинают метаться, как стадо гадаринских свиней — упрямятся войти, с трудом уговоришь. А внутри беспокойно оглядываются по сторонам, бьются в истерике и успокаиваются, только когда вернутся вниз, в село, в привычный мир неясного, рассеянного ума. Смейтесь или нет, но я сам был свидетелем одного такого случая. Да и "какой тут смех", когда это, как и сама жизнь — метафора.

  ...опера, как мне подумалось, сохранила больше выразительных средств, нежели драматический театр
 

Итак, если однажды вы, сидя в зрительном зале перед сценой, на которой разыгрывается драма или пляшет водевиль, чуть было не помяли причёску впередисидящей дамы, стукнувшись лбом в её затылок, не беспокойтесь и не стесняйтесь — всё хорошо: механизм манипуляций и священнодействий над вашим подсознанием или сердцем запущен. Щелчок произведён, а дальше можно спокойно смотреть и наслаждаться спектаклем или испытывать раздражение. Чаще всё-таки, я полагаю, наслаждаться.

На этой неделе я оказался в опере. В качестве глубокого поклона этому виду искусства могу сказать, что опера, как мне подумалось, сохранила больше выразительных средств, нежели драматический театр. Например, эти широкие и демонстративно-неестественные жесты, которыми она как бы бахвалится. Театр, соперничая с кино, в попытках лучше отобразить "как в жизни" стыдливо отказывается от "фальшивых", как их часто называют, жестов и интонаций. А опера позволяет себе сохранить их, потому что она изначально не "как в жизни": ведь никто из нас не поёт вместо того, чтобы разговаривать.

Ещё опера не прячет источник музыки, притворяясь, что музыка несётся откуда-то с небес. Вот они перед нами, музыканты и концертмейстеры — сидят со своими инструментами в оркестровой яме, играют, встают на поклон.

Ещё опера смело экспериментирует с цветом сообразно своему идейному и эстетическому замыслу. Ничего не стесняется. 

В общем, она как ребенок: играет честно, открыто.

13 июня в Камерном музыкальном театре имени Б.А. Покровского состоялась премьера комической оперы Джоаккино Россини "Турок в Италии" на либретто Феличе Романи. Дирижер-постановщик — музыкальный руководитель театра, народный артист СССР Геннадий Рождественский. Ему же принадлежит сама идея постановки этой малоизвестной в России оперы, которая была поставлена в Петербурге в начале позапрошлого века, а после звучала только фрагментами. Режиссер-постановщик — Ольга Иванова.

Мне посчастливилось попасть на предпремьерный показ, когда опера как бы ещё пробует и зрителя, и сцену. Нет, казусов, конечно, никаких не случилось, за исключением того маленького курьёза, когда осветители перед началом долго не давали свет в оркестровую яму, так что дирижеру Алексею Верещагину пришлось воздеть руки к небу в направлении рабочего помещения осветителей и просить у них, как у богов: "Дайте свет оркестру!". Но это только вызвало у зрителя добрую улыбку и настроило на позитивный лад.

Действие происходит в XVIII веке в Неаполе. Сцена открыта. Слева вглубь уходят белые колонны — они изображают город, улицы, залы; напротив — справа — стена, обитая красным бархатом, олицетворяющая дом изнутри. Потолок над ними — из черного зеркала. Эти три цвета и составляют всю цветовую палитру постановки: одежды на героях и все предметы реквизита — только красные, чёрные или белые. Даже цветастые юбки цыганок, если присмотреться, расписаны красными розами разных оттенков. Художник-постановщик — Виктор Герасименко.

  ...опера, действительно, освежает сердце
 

Сюжет оперы таков. Потерявший благосклонность муз поэт Проздочимо (Азамат Цалити, баритон) ищет вдохновения, чтобы написать новую комедию. Цалити играет этакого озорного мальчишку, весёлого затейника и непоседу. У него даже очки на переносице сидят наперекосяк — одной линзой на лбу, другой — на щеке; а волосы взлохмачены так, будто только что сбежал от хорошей взбучки. Проздочимо понимает, что все старые сюжеты изжили себя и неинтересны. И тогда он идет на хитрость: решает записать историю, которая происходит с его знакомым доном Джеронио (Роман Шевчук, бас), но для пущей интриги сам вмешивается и направляет события в нужное ему русло. Дон Джеронио подозревает свою жену Фиориллу (Надежда Гулицкая, сопрано) в измене. Действительно, Фиорилла очень ветрена и непостоянна: она флиртует с Нарчизо (Александр Бородейко, баритон), но когда в Неаполе появляется турецкий принц, богач Селим (Кирилл Филин, бас) охотно принимает и его ухаживания. Кстати, у Александра Бородейко очень приятный, чарующий и убаюкивающий баритон. Возможно, что именно он и был причиной того щелчка "по подсознанию", о котором я вначале писал, и не скука чуть было не сморила меня, а сладкозвучие.

Турок предлагает Джеронио продать ему жену. Джеронио в бешенстве, турок Селим пылает страстью, Нарчизо, поклонник Фиориллы, страдает, а поэт ликует (ещё бы — такой разворот для его комедии!)

Но тут в интригу вступает ещё один персонаж — цыганка Заида (Мария Патрушева, меццо-сопрано). Оказывается, она — та самая турчанка, которая сбежала в Неаполь, боясь, что ревнивый жених Селим её убьёт: он заподозрил её, невинную, в неверности. Когда бывшие жених и невеста встречаются в Неаполе, между ними снова вспыхивает страсть. Всё запутывается. Начинается комедия масок, комедия ошибок. Выяснения отношений, ссоры. Но в итоге всё завершается благополучно. Это ведь веселая, к тому же добрая история.

Исполняется опера на итальянском языке с русскими субтитрами. Но на самом деле в субтитрах и нет страшной необходимости: актёры играют так выразительно, что минут через десять-двадцать уже забываешь поглядывать на экран.

В фойе театра крупными буквами выведено высказывание Бориса Александровича Покровского, основателя МКМТ: "Будь я монархом или президентом, я запретил бы все, кроме оперы, на три дня. Через три дня нация проснется освеженной, умной, мудрой, богатой, сытой, веселой. Я говорю это не потому, что я служитель оперы и хлопочу за оперу, а потому, что я в это верю".

И, знаете, я-то ведь не служитель оперы, но тоже поверил: опера, действительно, освежает сердце.

 

Петр Поспелов, Ведомости, 15 июня 2017 года

Камерный театр Покровского показал "Турка в Италии"

Комическая опера Россини предстала репортажем со съемочной площадки
 
Ассистентка режиссера хлопает хлопушкой, загорается надпись "Идет съемка", и персонажи оперы Россини запевают арию или дуэт. Вокруг них ползает оператор. Но фильма мы не видим, это не Кэти Митчелл. И команды "Стоп, снято" не звучит, поэтому момент, когда мы выходим из кадра, остается размыт. Грань между игрой и реальностью не проведена, одно путается с другим. Однако режиссер Ольга Иванова и постановщик движений Екатерина Миронова не так уж далеко ушли от оригинала Россини, в котором тоже есть и обмен ролями, и маскарад.

"Турок в Италии" – виртуозная вариация на оперу "Так поступают все женщины" Моцарта с той разницей, что любовная геометрическая фигура разрослась до пятиугольника, ее демиургом стал оперный либреттист, а в данной постановочной версии – киносценарист-поденщик, сочиняющий для персонажей жизненные ситуации и потом ловящий их в свое произведение. Эта опера – рефлексия на оперу, а вместе с тем задолго до "Кармен" высказанное утверждение женской свободы, даже одна из героинь – цыганка, побывавшая в турецком рабстве. Все темы, которые можно было бы актуализировать, постановщик, а также сценограф Виктор Герасименко с чистой совестью игнорировали, но их все равно можно разглядеть сквозь этот пестрый, динамично поставленный и отлично исполненный стройными артистами спектакль.

Его музыкальным руководителем явился Геннадий Рождественский, но он на премьере сидел в первом ряду, а дирижировал – и прекрасно – молодой Алексей Верещагин. Темпы были точные, порой ураганные, солисты еле успевали – но успевали. По части выучки Камерный театр Покровского в последнее время демонстрирует завидный класс, и, что особенно приятно, вышла из моды силовая манера пения. Нельзя сказать, что все голоса созданы для россиниевской музыки, но все же получается Россини, для которого артистам без малого хватает и подвижности, и диапазона, и манер, а длинный ансамбль а капелла прошел тест на тональность. В первом составе блеснула миниатюрная прима театра Екатерина Ферзба, порадовавшая красотой звука, гибкостью звуковедения и умным диапазоном эмоций: ее легкомысленная героиня в минуту раскаяния достигла лирических высот. В роли цыганки-вамп была хороша Татьяна Конинская, порадовал любовник-тенор Александр Бородейко, на зависть артистичны были все басы – спевший обаятельного турка Кирилл Филин, брутальный Алексей Прокопьев в роли подкаблучника мужа и комичный Роман Бобров, сыгравший творца-сценариста.

Шедевр Россини, написавшего не одного лишь "Севильского цирюльника", украсил не только репертуар театра, но и всю оперную афишу Москвы.

Никита Курочко, Радио Орфей, 12 июня 2017 г.

Средство от хандры и депрессии

«Турок в Италии» – опера Джоаккино Россиини – гонит любую хандру, заряжает самыми светлыми и яркими эмоциями. Известно, что Россини был гурманом. Одно из самых вкуснейших и популярных блюд – Турнедо Россини – назвали в честь композитора. Его музыкальные произведения вызывают не меньший аппетит: хочется пробовать снова и снова.

Однако опера «Турок в Италии» не частый гость на русской сцене. Спектакль ставили в Петербурге в 1823 году, а в Москве она звучала только фрагментарно и в концертном исполнении. Теперь же, в столице есть замечательная возможность утолить аппетит самыми жизнерадостными мелодиями и ариями в Камерном музыкальном театре имени Покровского. «Турок в Италии» – финальная премьера сезона. Артисты говорят, что Россини гонит даже самую тяжёлую печаль. Режиссёр спектакля Ольга Иванова полностью разделяет это мнение.

Интервью радиостанции «Орфей» и телеканалу «Евроновости».

Ольга ИВАНОВА: «Музыка настолько проникнута юмором, радостью, что если зритель, который пришёл в уныние, посмотрит наш спектакль или какой-то другой, просто послушает музыку  Россини, если он даже глаза закроет – он выйдет другим человеком. Тот человек, который не слушает оперы Россини, вообще не ходит в оперный театр, лишает себя ещё одной жизни. Такой жизни, когда можно радоваться чему-то через музыку. Как мы через книгу: берём хорошую книгу, нам грустно, мы не знаем, что делать, мы ищем там ответ. Мы находим его часто в стихах Пастернака, поэзии Пушкина, мы находим эти ответы. Я приглашаю всех в наш театр порадоваться и приобрести себе чуть-чуть к жизни, прибавить радостных минут»

Ощутить радость жизни можно на премьерных показах оперы «Турок в Италии». Они пройдут в Камерном музыкальном театре имени Покровского с 13 по 15 июня.

Игорь Корябин, Belcanto.ru , 17 июня 2017 г.

К комическому — со всей серьёзностью!

"Турок в Италии" Россини: знаковая премьера на Никольской

В последние годы в Московском камерном музыкальном театре им. Б.А. Покровского приглашать журналистов на пресс-показы перед премьерами (а не на сами премьеры) стало традицией. Так было и с выпуском оперы Россини "Турок в Италии": официальная премьера прошла 13 июня, а пресс-показ, которому посвящены настоящие заметки, состоялся 11 июня.

Дирижер-постановщик нового спектакля – музыкальный руководитель театра Геннадий Рождественский. Режиссер-постановщик – Ольга Иванова. Художник-постановщик – Виктор Герасименко. Хореограф – Екатерина Миронова. Дирижер и хормейстер – Алексей Верещагин (на пресс-показе именно он и находился за дирижерским пультом).

Несмотря на камерность сценического воплощения, новая работа стала для Москвы большим знаковым событием, ибо на просторах родного отечества счастливой и благосклонной прокатной судьбой эта опера Россини похвастаться не может. "Турка в Италии", написанного и поставленного на сцене миланского театра "Ла Скала" в 1814 году, небезосновательно принято считать пáрным перевертышем по отношению к "Итальянке в Алжире", которая впервые увидела свет рампы в 1813 году в Венеции в театре "Сан-Бенедетто". Но предшественница "Турка", вышедшая из под пера "Пезарского лебедя", известна у нас всё же больше. Да и сама драматургическая коллизия "Итальянки", притом что по большому счету критики не выдерживают оба либретто, всё же предстает более стройной и осязаемой.

В прошлом году на оперном фестивале в Пезаро "Турок в Италии" был показан в новой постановке итальянца Давиде Ливерморе, выступившего в ней одновременно режиссером и сценографом. Внимая московскому "Турку" на пресс-показе и невольно сравнивая впечатления, разделенные интервалом почти в год, автор этих строк невольно вспомнил очень емкий и меткий тезис не так давно ушедшего от нас маэстро Альберто Дзедды (1928–2017), признанного во всём мире гуру россиниевского исполнительства. Он сравнивал "Итальянку в Алжире" со смехом, а "Турка в Италии" – с улыбкой.

Если попытаться развить эту мысль, то сценическое выражение смеха – это всепоглощающая буффонада, а выражение улыбки – это уже нечто более серьезное, если хотите, подспудно моралистическое.

 В силу этого ставить "Турка" в эстетике буффонады, как это уместно в случае "Итальянки", – занятие заведомо неблагодарное и бесперспективное. Но именно это – да еще и откровенно бюджетными средствами! – попытался сделать в прошлом году в Пезаро Давиде Ливерморе.

В результате было совсем не смешно, а скучно (да и от всего постановочного примитива с элементами умеренного, слава богу, эпатажа еще и грустно). Вечная и прекрасная музыка Россини была, понятно, ни при чём, просто режиссерский подход к ней итальянца оказался не найден, хотя уровень музицирования певцов на сцене и музыкантов в оркестре был на весьма достойном уровне, а – да простят меня отечественные исполнители! – в стилистическом аспекте явно превосходил услышанное на пресс-показе в Москве. Но, впрочем, это неудивительно и закономерно, ведь осваивать прихотливую музыкальную стилистику Россини мы стали относительно недавно.

При этом как театральное действо спектакль в Москве однозначно удался.

 Его захватывающий режиссерско-сценографический пазл сложился до сáмых мельчайших деталей. Отмеченный печатью обстоятельной серьезности, комедийность партитуры он высвечивал в милом, уютно теплом лирико-романтическом аспекте. При этом смелая – но что очень важно, не безрассудная! – фантазия постановщиков уводила в намеренно абстрактное вневременнóе измерение, выдержанное в эстетике современного европейского спектакля с одним важным отличием: с ног на голову в нём ничего поставлено не было.

    

Либретто "Турка в Италии" – результат переделки оригинального либретто другого автора, и это, очевидно, не самый впечатляющий опус маститого либреттиста Романи. Но среда обитания музыки, положенной на его либретто, в московском спектакле уверенно нашла свою эстетическую адекватность.

Вообще, тандем оперного режиссера Ольги Ивановой и театрального художника Виктора Герасименко своей удивительной органичностью и слаженностью известен давно:

 это союз абсолютных единомышленников. Вневременность и универсальность заложенной в либретто и музыке истории в данном случае на практике означает, что в визуальных образах обсуждаемого спектакля его герои – наши современники, абсолютно понятные и близкие нам типажи. Этническая же подоплека сюжета, связанная с путешествием богатого турка Селима по Италии (в оригинале турецкого принца) и тянущимся за ним шлейфом его запутанных отношений со своими пассиями, на сей раз носит лишь характер условности. Совершенно очевидно, что для постановщиков гораздо важнее не "что?", а "как?" и "зачем?". И с этими задачами они справляются весьма успешно.

    

Нас словно приглашают на экзотический остров театральной зрелищности, где музыке Россини, несмотря на камерные размеры сцены и населенность постановки довольно большим количеством "фоновых" статистов, дышится легко и просторно. Впрочем, сценографический антураж с перспективой римских "псевдокоринфских" колонн и эскизной прорисовкой очертаний итальянского палаццо на исконную сюжетную локализацию в Италии всё же недвусмысленно намекает. Сей антураж – непонятно даже, экстерьер это или интерьер – выступает неизменным базисом всего спектакля: на протяжении двух его актов в точно заданной системе театральных координат бурлят страсти, разбиваются сердца и происходит "воспитание нравов".

В септете главных персонажей особую роль играет фигура поэта Просдочимо.

Правда, теперь он не драматург, по ходу дела лихорадочно пишущий пьесу с сюжетом из жизни остальных героев и направляющий их в нужное ему русло, а киносценарист. В силу этого время от времени театральный остров спектакля превращается в голливудскую "фабрику грез": идут кинопробы, разворачиваются грандиозные павильонные съемки (вот откуда столько "фоновой" массовки!).

Мы видим разнообразие технических приемов и визуально-театрального монтажа, а отношения внутри любовного шестиугольника воспринимаются из зала как мастерски срежиссированный кинотеатральный экспромт. И хотя реперные постановочные акценты оригинальной истории слегка изменены, сама сюжетная коллизия остается неизменной. Означенный же любовный шестиугольник – это совокупность некогда влюбленной пары "Заида – Селим" (по воле рока разлученной, но соединяющейся вновь), супружеской пары "Донна Фьорилла – Дон Джеронио" (переживающей черную полосу в своих отношениях) и, наконец, пары непарных мужских персонажей.

В последнюю входят ухажер-романтик Дон Нарчизо (незадачливый чичисбей Фьориллы) и Альбазар (бывший конфидент Селима, сбежавший с Заидой в Италию, чтобы в чужой стране ассимилироваться с вольным цыганским братством). Альбазар в нынешней постановке ассоциируется с лощеным кинорежиссером, пытающимся сделать кинозвезду из своей подруги Заиды, и конфликт соперниц за руку Селима – несчастной Заиды и ветреной замужней Фьориллы – неожиданно оттеняется конфликтом новоиспеченных "кинодив".

В прорисовке характеров постановщики заведомо избегают бытовых штрихов, и на сцене герои постоянно заняты лишь собой:

живут бурной светской жизнью, внимают любви и возвышенным искусствам, посещают фитнес-салоны и пышные маскарады.

В результате путаницы с переодеванием, затеянным по инициативе Просдочимо, на одном из таких маскарадов, отношения в паре "Заида – Селим" возрождаются, а в паре "Фьорилла – Джеронио" терпят мнимый, но однозначно нравоучительный для Фьориллы разрыв. Простак Нарчизо остается наедине со своей призрачной любовной идиллией, а "режиссер" Альбазар, похоже, приобретает новую кинозвезду Фьориллу, вставшую после прощения ее супругом на путь нравственного исправления.

Спектакль решен чрезвычайно действенно: это относится и к сольным музыкальным номерам, и к ансамблям,

в постановке которых с банальными "грядками артишоков" (выражение самогó Россини), имевшими место в оперном театре XIX века, решительно нет ничего общего.

Dramma buffo per musica под названием "Турок в Италии" в соответствии с традицией жанра завершается хеппи-эндом, и в серьезности разыгранных перед взором публики комических событий на сей раз сомневаться не приходится.

   

"К комическому – со всей серьезностью!" – вот главное кредо обсуждаемой постановки. И пусть в ней нет ничего стопроцентно итальянского, зато, однозначно, есть стопроцентно россиниевское! Это постановка, в которой, за исключением стилизованных костюмов на карнавале, практически нет ничего и турецкого, а о том, что Селим всё же прибыл в Италию из Турции, при первом же его выходе лаконично говорит традиционная для XIX века феска на голове.

Спектакль ярок и динамичен, костюмы великолепны, художественная партитура света на высоте,

но это вовсе не феерия ради феерии, а явно серьезная комедия нравов.

Особо следует отметить, что все персонажи (и солисты, и хористы, и "фоновые" статисты) режиссерски вылеплены весьма выпукло, сочно, с достоверным пониманием человеческой психологии.

  

Однако в вокальном отношении основная масса солистов выглядит куда более скромно. Работа Надежды Гулицкой в партии Фьориллы предстает пока лишь эскизным наброском к весьма непростому музыкальному материалу: это партия, в которой певице предстоит сделать еще много в плане интонирования и филировки звучания. В партии Заиды довольно убедительна Мария Патрушева, в партии Альбазара – Виталий Родин. Другой тенор, молодой исполнитель Александр Бородейко, в партии Нарчизо поистине очарователен, но в вокальном аспекте ситуация здесь пока примерно такая же, как и с партией Фьориллы.

В бас-баритоновой тройке всё складывается, на первый взгляд, достаточно ровно и практически беспроблемно,

однако вокальной яркостью трактовок на все сто процентов не впечатляет ни Кирилл Филин в партии Селима, ни Роман Шевчук в партии Джеронио: ощутить подлинное итальянское брио от их исполнения пока не удается. Зато подлинным открытием спектакля становится Азамат Цалити в партии Просдочимо: это по-настоящему филиграннейшая трактовка, что называется, с огоньком и задором, безо всяких скидок на то, что "проба пера" в освоении музыкального стиля Россини происходит в России.

Несмотря на ключевую "сюжетообразуемость", партия Просдочимо необычна тем, что в ней нет ни одного сольного музыкального номера: она вся соткана из речитативов и участия в ансамблях. Но менее благодатной, чем другие, в силу этого она не становится, и ее исполнитель безоговорочно убеждает в том, что это действительно так.

Вряд ли до конца пока смог убедить оркестр, слишком уж изысканна и тонка ткань россиниевского письма, но то, что премьера "Турка в Италии" в центре Москвы на Никольской стала для театралов большим знаковым событием, нелишним будет повторить еще раз…

Источник: www.belcanto.ru/17061702.html

Екатерина Бирюкова, Colta.ru, 14 июня 2017 года

Все смешалось в доме Покровского

Но "Турок в Италии" чувствует там себя неплохо 

  Ситуация в Театре имени Покровского следующая. Михаила Кислярова, несмотря на некоторый шум, туда не вернули, его должность главного режиссера упразднили, зато с июня появился художественный руководитель оперной труппы (никакой другой в этом театре, правда, и нет) — режиссер с солидным стажем Ольга Иванова. Ее тут хорошо знают, она уже поставила в Театре Покровского несколько спектаклей и вот теперь еще один — оперу Россини "Турок в Италии".

Заявленный на премьерный спектакль музыкальный руководитель театра Геннадий Николаевич Рождественский, как обычно, после того как зал расселся и затих, появился из боковой двери партера, царственно принял аплодисменты, но в яму не пошел. Вместе с супругой Викторией Постниковой он расположился в зрительской части максимально близко к дирижерскому месту, на котором обнаружился его молодой ассистент Алексей Верещагин.

 Сразу скажу: Верещагин провел спектакль очень достойно. Не всегда сольные инструменты в оркестре были безукоризненны, но главное — все шестеренки хитроумного и на слух очень легкомысленного россиниевского звукового механизма крутились исправно, бесконечный ряд сложных вокальных ансамблей выстраивался в подтянутую линию, а некоторые из них — например, великолепный акапельный квинтет из второго действия — так просто можно назвать победой. Весь состав солистов держался уверенно (хоть и с разными степенями приближения к итальянскому языку), но особой радостью была Екатерина Ферзба (Фьорилла) с чистым и гибким голосом.

 Опера "Турок в Италии", написанная в 1814 году, стала неким ответом композитора своей же собственной "Итальянке в Алжире", появившейся годом ранее. А также — что гораздо существеннее — операм Моцарта. Тени из "Свадьбы Фигаро", "Так поступают все женщины" и даже "Дон Жуана" особенно отчетливо мелькают во втором действии, где есть сцена карнавала, а сквозь непрерывное комикование проступают грусть и серьезность. И Верещагин сумел их не растерять.

Как и большинство из тех 39 опер Россини, что не являются "Севильским цирюльником" и "Золушкой", эта в России почти неизвестна. Так что Театр Покровского, даже взявшись за знаменитое композиторское имя, остался верен своему принципу репертуарного эксклюзива. Пересказывать сюжет "Турка в Италии" — задача практически непосильная. Он невероятно запутанный, и Ольга Иванова распутывать его не стала. Скорее наоборот. Любовные перипетии с переодеваниями, неузнаваниями, ревностью, верностью, изменами и счастливым примирением, поверх которых Россини со своим либреттистом Феличе Романи добавили еще и вполне постмодернистскую историю про драматурга, ищущего интригу для новой пьесы, постановщики московского спектакля поместили на съемочную площадку. На которой то горит надпись "Идет съемка", то не горит. Так что жизнь и лицедейство окончательно перемешались. Ну и ладно.

Спектакль просто распирает от непрерывной череды гэгов, шутки часто грубоватые и простоватые, заполняющий сцену ряд итальянских колонн напоминает турецкий отель, красно-бело-черная гамма костюмов (художник Виктор Герасименко) за три часа порядком надоедает. Но жизнь на сцене бурлит не на шутку, иногда достигая вполне веселой точки кипения — например, когда во время виртуозного дуэта басы-соперники Селим (Кирилл Филин) и Джеронио (Алексей Прокопьев) меряются друг с другом своими спортивными успехами.

Короче говоря, нельзя сказать, что с упразднением должности главного режиссера спектакли театра перестали быть режиссерскими. Однако самое симпатичное — что сезон дрязг и потрясений заканчивается с хорошим музыкальным результатом.

Источник: www.colta.ru/articles/music_classic/15121

Алия Шарифуллина, портал ClassicalMusicNews, 13 июня 2017

Опера “Турок в Италии” прозвучала в Театре имени Покровского

В Камерном музыкальном театре имени Покровского продолжают знакомить публику с редко исполняемыми произведениями.

Список музыкальных раритетов пополнил "Турок в Италии" – ранняя комическая опера Россини. Инициатор постановки – музыкальный руководитель театра, дирижер Геннадий Рождественский.

Дирижёр-постановщик спектакля Геннадий Рождественский с журналистами общаться не любит. Как только вошел в театр, тут же попытался смешаться с толпой. Но остаться незамеченным, конечно же, народному артисту не удалось.

Любитель музыкальных редкостей, Рождественский вновь представил публике раритет – оперу Россини "Турок в Италии".

Впервые на российской сцене ее поставили в Петербурге почти 200 лет назад. С тех пор она не звучала ни разу. Лишь фрагментарно и только в концертном исполнении.

Кирилл Филин, сыгравший турка Селима, знает, почему эту оперу боятся ставить в России. Вокальные партии очень сложные, не каждый артист готов их исполнять.

"Россини – это музыка экстра-класса в плане технической сложности. Про себя скажу, что таких партий исполнять мне еще не приходилось. Она сложнейшая.

Я когда ноты впервые увидел, подумал, что они написаны для колоратурного сопрано, просто опущены на октаву ниже, перевернуты, а также стали басовыми",

– отметил Кирилл Филин.

Белоснежная античная колоннада – как декорации к фильму. Режиссер-постановщик спектакля Ольга Иванова место действия оперы решила перенести на съемочную площадку.

"У Россини есть такая особенность, как и у многих композиторов, что без конца повторяется одна и та же вещь. Это меня натолкнуло на мысль, что мы снимаем кино в несколько дублей. И в этом есть некий элемент комизма",

– поделилась режиссер-постановщик спектакля Ольга Иванова.

У Россини, как в кино – турки, цыгане, итальянцы влюбляются и предают, враждуют, интригуют, манипулируют. Для Марии Патрушевой роль Заиды – особенная.

"Это не столько легкая и игривая партия. Есть в ней глубина, страдание, любовь к своему мужу турку. И бесконечные эмоции. Все, что нужно настоящей женщине",

– рассказала Мария Патрушева.

В 1814 году на премьере в Милане опера-буффа была встречена крайне холодно. Публика решила, что Россини начал повторяться, будто "Турок в Италии" слишком похож на "Итальянку в Алжире".

Но испытание временем это произведение выдержало. И 200 лет спустя зрители встречают музыку великого итальянца намного благосклонее.

Приобрести билет на спектакль

Вы можете приобрести билет на спектакль в режиме онлайн на нашем сайте.

Следите за театром в социальных сетях:

+7 495 606 70 08

Москва, ул. Никольская, д. 17, стр. 1
м. Лубянка, Площадь Революции, Театральная

© 2005 - 2018 Государственный Академический Большой театр России Камерная сцена им. Б. А. Покровского

Раздел для сотрудников театра